М.Ю.Л.

Вот, смотрите – эта рукопись точно так же подписана.

Томский посмотрел, обратившись к последней странице рукописи. Действительно, там красовалась каллиграфически выведенная подпись: М.Ю.Л.

– А я-то был уверен, что всё это стер, уничтожил, – продолжал Михаил, он же М. Ю. Л. – Вот уж не думал, что кто-то вообще читал всю эту чепуху.

– Чепуху?

– Конечно, чепуху. Это ведь так, юношеские опыты. Я тогда много такого рода пустяковых рассказов-шуток насочинял – по самым разным поводам.

– В интересном направлении работали.

– В самом что ни на есть тупиковом. Мерзко все это.

– Что именно мерзко?

– Всякое там цитирование, оммажи и прочий плагиат. Есть что сказать – говори; нечего сказать – цитируй тех, кому сказать было что. А лучше так и вовсе помалкивай.

– Сурово. Но тут вы не правы. С цитированием и интертекстуальностью всё посложнее будет.

– Ничего сложного. Есть что сказать – говори сам, нечего сказать – цитируй других. Вот тут (Михаил снова указал на свою рукопись) – тут нет ни одной так называемой цитаты.

Тут есть только…

– Самое важное? – всё еще насмешливо, но уже без всякого издевательства спросил Томский.

– Да, самое важное, – по-прежнему величаво-спокойно ответил Лев.

– Ладно, огорошили вы меня, конечно. М.Ю.Л.! Я даже сбился как-то. Про что я говорил-то?

– Про издательство.

– Да, так вот я и решил, что пойду к отцу и попрошу его выделить мне капитал, – чтобы начать свое издательское дело. Решил и пошел…

– Хе-хе, представляю себе реакцию вашего папаши… – опять присоединился к разговору Василий Глупов.

– Представляет он… Вообще, конечно, его реакция была предсказуемой, но люди иногда самым удивительным образом самообольщаются. К тому же в последние годы – с того времени, как отец всерьез «взялся за меня» – он стал куда более выносимым в общении, почти никогда на меня не орал; видимо мое положение «законного наследника» обязывало его относиться ко мне подобающим образом. Не могу утверждать точно – его кодекс поведения во многом так и остался для меня загадкой.

В общем, мне показалось, что я могу поговорить с ним – и как сын с отцом, и как деловой человек с деловым человеком. Естественно, я ошибался, и вскоре мне пришлось столкнуться со старым злым отцом и стать свидетелем одного из его ужаснейших припадков ярости. Знаете, есть такие слова-триггеры, запускающие определенные психологические реакции. Видимо, само слово «книги» и было таким словом-триггером, делающим отца попросту невменяемым.