В плену. И после. История одного эльфа

Как тогда сказала советница? Кто-то должен был отвлекать внимание.

Отвлекать внимание…

Жестокие и циничные слова, но все обстояло именно так. Они отвлекали внимание. Жертвовали своими телами, своей честью, здоровьем собственных душ, чтобы остальные могли покинуть лагерь незамеченными. Пока Мерида выводила Огласта из-под защитного купола, Фая и Эвера жестоко насиловали.

Волна чистой ярости захлестнула Фая, заглушив стыд. Злость на всех моралистов мира.

«Ты побывал в моей шкуре, чтобы меня обвинять? Ты знаешь, как мне было больно, страшно, мерзко? Так какое право ты имеешь смотреть с презрением и брезгливостью?»

– На моем месте мог оказаться ты, – выплюнул Фай, не сумев сдержаться.

 – Это мог быть ты. Легко! Просто той ночью тебе повезло больше, чем нам с Эвером. Разве это делает тебя лучше меня?

Сказал – и испугался: а вдруг Огласт ничего не видел и лишь догадывался о насилии? Что, если Мерида отвела его и других спасшихся в лес до того, как на поляне началась пьяная оргия? Может, Огласт хотел спросить о судьбе оставшихся в лагере, а Фай своими неосторожными словами себя выдал?

Нет, он знал.

Все знал. По серьезному лицу Огласта пробежала тень, мышцы на скулах дернулись, он содрогнулся всем телом и зябко поежился.

– Ты прав, – Огласт отвел взгляд. – Мне просто повезло, и я не имею права осуждать тебя за то, что с тобой сделали.

Жаркий стыд вернулся и захлестнул с головой. С ужасом Фай представил, что сородич видел его покорно лежащим под насильниками, слышал его тихие стоны удовольствия.

Что, если Огласт стоял где-то в стороне под деревьями и смотрел на Фая, ублажающего врагов? Невыносимо. Думать о том, что его позор видели, было невыносимо.

В глубине души Фай винил себя за то, что не сопротивлялся. За то, что сдался без боя. За свою трусливую покорность, за унизительные попытки не злить мучителей в надежде избежать лишней боли и травм. И ведь избежал! Эверу, иступлено вырывавшемуся из лап насильников и отказавшемуся пить зелье, досталось больше.

«Не было, ничего этого не было». – Сегодня заклинание не работало. Хотелось погрузить горящее лицо в ледяные воды реки, охладить пылающую кожу.

– О чем ты собираешься говорить? – Фай отвернулся, чтобы не смотреть Огласту в глаза.

– Ты знаешь, о чем, – тихо, словно испытывая неловкость, ответил тот.

Фай знал, но до последнего не мог убить в сердце глупую, нелогичную надежду на то, что все каким-то невероятным образом обойдется. Он любил Эллианну.