Казанский альманах 2020. Лунный камень

 – Кирилл достал мобильник. – Малыш, я сейчас с таким уловом вернусь! – И уже Булату: – Не переживай, жена у меня хлебосольная.

* * *

Двор за двумя белокаменными домиками-близнецами был просторный. В глубине, перед садом, вся в виноградной лозе – кухня под навесом, можно сказать, столовая. Через двор крест-накрест медная, тонкая проволока, увешанная серебристой рыбой. Булат спросил:

– Это и есть кефаль?

– Она самая, – ответил Кирилл, извлекая из сумки бутылки «Баварского», купленные по дороге, и расставляя на столе под навесом.

Сняв несколько рыбёшек с проволоки, крикнул через плечо в сторону дома с распахнутой дверью: – Малыш, ну где ты? – Положил рыбу на стол и пошёл искать свою супружницу со словами: – А ты располагайся, Булат. Будь как дома.

Булат шагнул под навес, по-хозяйски взял с полки две гранёные кружки. Открывалку для бутылок не нашёл. Тут появился Кирилл:

– Сейчас будет она. Пожарит нам окуня. А так – я сам готовлю.

Вместо неё из другого дома появилась другая женщина – хозяйка «усадьбы» с распространённым в Абхазии именем Этери.

– Чем помочь, Кирилл Петрович? – спросила она и, услышав в ответ «спасибо, сами мы тут», удалилась, только окинула взглядом гостя и «праздничный» стол.

Кирилл оказался генеральным директором известного в родном городе крупного промышленного предприятия. Единственным отдохновением сверх занятого руководителя были ежегодные рыбалки на Чёрном море. Булат же не сказал, кем является на этом свете. Постеснялся. Объявить себя писателем, вычитал он где-то, – это всё равно, что назвать себя хорошим человеком.

Представился лектором-филологом, что, в принципе, не противоречило действительности.

– А в какой области филологии? – поинтересовался Кирилл.

– В поэтической, – ответил Булат. – А что?

– А то, что, значит, кучу стихов знаешь! – А ну-ка, земеля, что-нибудь к месту и времени!

Булат склонил голову к плечу, взялся за пенную выше краёв кружку:

Друг мой, друг мой,

я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль…

– О, люблю Есенина! – воскликнул Кирилл и добавил: – У меня в юности целый диск был с песнями на его стихи.

– Пономаренки музыка?

– Точно, Григория Фёдоровича! Как только он сумел подобрать музыкальный ключ к Есенину, уму непостижимо?! А знаешь, что для меня интересно, – это то, что мой отец в один год с ним родился и в один год умер. Нет, конечно, не поэтому я его так чту. Пономаренко, скажу, – это Есенин в музыке.