Когда вернусь в казанские снега…

Он убеждал меня принять люминал и соснуть, говорил, что Ирина любит меня, что она разгадала во мне настоящего человека, но что мне были его утешения!

– Вот телеграмму тебе принесли, Миша, – сказал Яцек так, будто всё моё спасение в этом клочке бумаги.

Телеграмма была от Баркова, с Южного берега Крыма.

В телеграмме значилось: «Вызываетесь на пробы роль Конюшки группа Большие качели Барков».

«Вот что значит друзья, – подумал я, рухнув в кресло. – Вот что значит настоящий друг Игорёк, слово у него не расходится с делом.

– Ну, Миша, поздравляю тебя! – обрадовался он. – Может быть, это начало, а?

Полночи мы рассуждали о моём предстоящем отъезде и о роли Конюшки. Что это за роль? Может быть, роль «маленького человека», обиженного судьбой, но сохранившего в душе рыцарский пыл и благородство?

– Завтра мы с тобой идём по магазинам, – сказал Яцек, – ты должен экипироваться. Не можешь ведь ты ехать на Южный берег в таком виде.

Утром он по моему поручению позвонил Ирине, сказал, что сеансы временно прекращаются по причинам творческого характера.

– А как Миша? – услышал я из-за плеча Яцека далёкий, словно из космоса, голос Ирины. – Вчера он был странным, и я вела себя неумно.

Поверите ли, мне захотелось вырвать у Яцека трубку и прокричать Ирине, чтобы она бросила свои шутки, меня не обманет печальный блеск её больших глаз, я знаю, она актриса, но я-то тоже не дурак, зачем ей нужны мои страдания, зачем, пусть она возвращается к своим ловеласам из ОДИ, я с ней больше не встречусь, может быть, только тогда, когда мой Конюшка прогремит на весь мир и…

– А Миша вам завтра позвонит, – сказал Яцек и повесил трубку.

Вечером я уезжал в Крым. Я оказался один в четырёхместном купе. Печально я стоял в проходе почти пустого вагона и смотрел на перрон, где топтался Яцек. Он храбрился и улыбался, а я с острой печалью думал, как он тут останется один, кто за ним будет следить.

Я потянул на себя стекло, и оно неожиданно подалось.

– Едешь, как бог, – жалобно улыбаясь, сказал Яцек.

– Яцек, – сказал я, – будешь жарить пельмени, переворачивай. Это очень просто – вываливаешь на сковородку, кладёшь кусок масла, сольцы немного, и всё. Главное – переворачивать.

Оба мы заплакали.

– И ничего не говори ей, – крикнул я. – Ничего!

Поезд тронулся.

4

В Крыму поджидали меня чудеса.