Рай тебя не спасёт

 – Если ты хочешь узнать, мыла ли я руки перед едой, то, полагаю, в мои двадцать два как-то поздновато для таких вопросов.

– Уже восемь вечера, – загадочно произнесла Марта.

– Да, я в курсе.

– Блины тяжёлая и калорийная пища, – продолжила она многозначительно.

– То, что нужно перед бессонной ночью, чтобы закончить расчёт. – Ева снова потянулась к тарелке и получила болезненный шлепок по руке. На глазах растерянной девушки блины были накрыты миской и убраны в холодильник.

– Какого чёрта? – Ева перестала что-либо понимать.

Пятилетняя Кира вылила в кашу из блинов сок и, схватив плюшевого зайца, с громким воплем сбежала в детскую. Марта заламывала руки, видимо, мучительно пытаясь придумать, как смягчить чудовищную бестактность, которую собиралась сказать.

– Мне кажется: тебе надо похудеть, – выдала она.

Будь происходящее сюжетом диснеевского мультфильма, в этот момент челюсть главного героя от изумления отвисла бы до самого пола.

– Они случайно утопили экскаватор за 450 тысяч долларов в болоте! – не отрываясь от экрана смартфона, внезапно изрёк отец. – Вы можете себе это представить? Бардак!

За стеной в детской раздался грохот выбрасываемых из комода вещей.

– Я ношу 46 размер, – прошептала Ева, не зная то ли расхохотаться, то ли последовать примеру сестры и, негодуя, начать швыряться посудой.

– И это много для твоего роста, – Марта нетерпеливо вздохнула.

Грохот за стеной нарастал. В ход пошла тяжёлая артиллерия: одна из музыкальных игрушек врезалась в пол, словно рухнувший с небес «Боинг», и теперь потрясённое молчание за столом заполнял визг сирены.

– Кира, выключи свою тарахтелку! – заорал отец. – Кто-нибудь пойдите и заставьте эту адову ревущую машину заткнуться!

Марта успокаивающе погладила мужа по плечу и снова перевела взгляд на дочь:

– И волосы…

– Что – волосы? – Еву начал разбирать истерический смех.

Кира всё-таки выключила «адову ревущую машину», и на один благословенный миг стало тихо, но продлилось это недолго. Кира принялась носиться из комнаты в комнату, сжимая в руках игрушечного хомяка, механическим эхом повторявшего всё, что ему говорили.