Перевал Волкова

По деревенским понятиям именно ему, мужику, а не Шуре положено было это сделать.

В сельской местности любая мелочь может служить напоминанием о малой ценности крестьянина, о его незавидной роли в огромном мире, вечно раздираемом катаклизмами и катастрофами.

Когда кругом лютует страшная зараза, когда случается очередная война или денежный кризис, не всё ли равно, сколько протащится отдельно взятый житель деревни от остановки до дома: три километра, пять или десять… «Не господа – дойдёте!» – зло отлаивались иные шофёры в ответ на просьбы сельчан.

– Да пойми, ты, дед, нельзя мне не на остановке пассажиров высаживать – оштрафуют!

– Да ведь пустая дорога, кто увидит? – увещевал Анатолий.

– У нас всегда найдется, кому увидеть и настучать. И что вообще вам, старикам, дома не сидится? Короновирус! Говорят вам, дома лучше! А вы прётесь по райцентрам!

– Да я в больницу ездил, парень! Надо мне, – объяснял Анатолий и, чтоб разжалобить, нарочно как-то сгорбился весь, уменьшился в размерах и принял грустный, болезненный вид, что тебе актер из сериала.

– Так ты же и вчера ездил, артист! Я ведь, дед, тебя запомнил! И вчера меня так же уговаривал! – не сдавался водитель, но уже смеясь.

Он сжалился над стариками, не провёз лишний километр. Шура и Анатолий, громко благодаря и желая шоферу здоровья, медленно выгрузились. Пазик уехал, а они зашагали в сторону родных деревень по проселочной грунтовой дороге, веткой отходящей от шоссе.

– Повезло! – заметила тётка Шура. – В январе на Крещенье в церковь ездила, такой попался шофёр принципиальный, на остановку меня прокатил! Одно дело мужик с мужиком договаривается, другое – бабка старая!

Для старых крестьян поездка в райцентр была столь же захватывающим путешествием, как для кого-то турпоездка в Италию или Китай. Всюду по дороге они встречали достопримечательности, ведомые только им. Шура и Анатолий считывали невидимые чужакам знаки на открытых для них страницах родной земли и щедро делились друг с другом дорожными впечатлениями.

– Пока до дому-то доплетемся, насмотримся всякой красоты! – оптимистично заявила Шура попутчику.

И верно, «красота» щедро раскинулась по левую и правую руку от грунтовки – широченные колхозные поля оттаяли и были готовы к пахоте. В этот погожий денёк земля парила, будто дышала глубоко и свободно всей грудью, как дышит молодая женщина, не сомневающаяся в своей привлекательности и праве на счастье.