Перевал Волкова

– Когда гулял в парнях, пошёл в Пожарища в клуб к девкам, возвращаюсь обратно, гляжу с моста – в боготе вода словно кипит! Пошёл поглядеть: что за чудо? А там – щука! Я её руками прямо поймал: такую огромную! Еле до дому дотащил. Ох, тятя хвалил меня! Мамка ухи потом наварила. Суховатое мясо, а бульон, как янтарь, светился. Там это было, – и Анатолий указал для Шуры на мелкую лужицу под кустом прибрежной ивы.

– Да, тогда тут широкий был богот! И кита поймать – не диво! А сейчас в июле и в сапогах перейдёшь, так ног не замочишь, – кивнула Шура.

– Мелиорация! – развел руками Анатолий. – Будь она неладна. Отплавали наши щуки! И пиявки-то повывелись: как со свинарника навоз в речку спустили, так даже они боле здесь не живут. Только нас, людишек, ничем не выведешь.

– Разве что этой «короной», – улыбнулась Шура.

Анатолий отмахнулся:

– Всё пережили, и это переживём.

Улыбнулась Шура невесело и заметила:

– В городе-то всё велят дистанцию между людьми держать, а мы с тобой эвон сколько километров отшагали, ни единого человека не встретили.

– Да уж, хороша дистанция – чтоб полтора метра с человеком выдержать, надо сначала этого человека найти, – хохотнул Анатолий.

Шура с моста глядела на Паутинку, где осталось четыре жилых дома.

– Мертво всё кругом. Только что птицы с речкой ещё поют.

– Что ты, Шура! Мы-то с тобой, два чёрствых колобка, по дороге ещё катимся, значит, жива она! Да ведь и соседи в деревнях у нас с тобой есть. Пусть мало, но есть! Не унывай, Шура! Пасха скоро: Христос терпел и нам велел, – успокоил Анатолий.

Он без всяких «досвиданий» весело помахал рукой на прощание и свернул с моста к деревне. Шура помахала в ответ неуклюже и вяло своей огромной «еловой» ладонью. Без попутчика она больше не стеснялась своей немощи, сгорбилась и побрела дальше по размокшей дороге, тяжело ступая на больных ногах, огибая то лужи, то непролазную глину, легко поглотившую камень и гравий грунтовки.