Поздний завтрак

И вот кричу я: «Где ты есть, человек величиною с ноготь? Может прячешься в обличьи человека обросшего луковицей? Может в силу своей стеснительности ты явился ко мне в виде тумбы, или задушенной коровой спрятался под обоями, между стен, и вот теперь сползаешь с этажа на этаж, сантиметр за сантиметром, не зная что и думать?»

Но теперь я ясно вижу, что человек величиною с ноготь посмеялся надо мной и моими пустыми обещаниями. Я пытаюсь забыть об этом, засовываю руку в карман, хожу по комнате, передвигаю стулья.

Ну ладно, зато в тишине, когда собственный голос уже отзвенел слышно птичье пение.

Ни черта не разобрать, значит надо одеть штаны, одеть плисовую рубаху и нараспашку хлопнуться лицом о стол, так чтобы неповадно было.

Ведь есть люди, которые носят по-настоящему огромные меховые шапки, думаю я выходя за дверь. Дверь-то дверь, но где же ключ? И зачем я вообще вышел за дверь. Вернуться обратно, подмести полы, покричать в перьевые подушки и раскрашивать фаянс простым карандашом.

Или лучше по-простецки бить мух. Вот одна и, предположим, она розовая, розовощёкая муха в треуголке, на длинных стеклянных ногах. У неё густые брови и высокий воротник, и зычный голос, и правильное произношение. Она – ослепительная моя подруга.

Будь добра, присядь на эту вот тумбу, расскажи как что. Как семья, учёба, погода.

Не забывай только, дорогая моя о том гусаре, который, навострив свою бодрую шашку, сидит в ванной, мысленно насвистывая удалые песни. Берегись, он погубит тебя.

Но муха не слушает, и вот уж черные брызги разлетаются по кухне.

Итак, с одной мухой покончено, другая в страхе уползла в своё поместье с важными садами и фруктовыми деревьми, где ходят кони и коровы и пастухи и каждый вечер, сидя в беседке, можно перечитывать хорошую книгу, или, сидя за самоваром с калачём чистить рыло или рубить топором стол.

Однако. Мухи и след простыл. Взглянешь за окно, а там какие-то пятна, несколько штук, лучше суеверно отвернуться и побегать туда сюда.

Так, так. так.

Свернуться кукишем. Но сначала сварим макарон, поджигая одну спичку за другой, выливая из крана воду, пока вся не выльется… И вот уже вроде, виляешь тазом, выворачиваешь ладони и зубами начинаешь щёлкать. И вот ты уже какой-нибудь, или лучше сказать, какой-никакой рак… Неловкий, так что сам себе откусываешь ус, опускаешь клешни в кипящую воду, что бы наваристее было, чтобы было о чём вспомнить. О сладострастные столовые приборы! Я ваш раб.