Путешествие Минаева в Непал

Бхала – лоб то в переводе, это что, вершина значит?

Главный носильщик —

Погодите, не спешите. Тут всё несколько иначе.

Не о бхала, а о бхале – петухе тут речь идёт.

И у нас в Непале знает ту легенду весь народ.

Как-то в пору сатья-юга[5 - Сатья-юга («праведный век») – «век чистоты», или «благой век», первый из четырех эпох, считается периодом всеобщего благоденствия.] простым людям всем на горе

Боги с демонами вместе вдруг взбурлить решили море.

Кширасагара то море, много лет людей питало.

В этом море, по преданью, Шешанага обитала.

То была змея: громадна и божественна, конечно.

В переводе Шешанага это значит бесконечна.

Малая?чала – гора та послужила им мутовкой,

И к горе той привязали змею эту как верёвку.

Брызжа ядом, Шешанага в этом море извивалась,

Море ядом змеи этой постепенно наполнялось.

Яд – халахала ужасен, дохло в море всё живое.

И вода на всей планете стала мёртвою водою.

Люди в панику вдавались. Разом всех постигло горе,

Всех травило и губило Кширасагара – то море.

Спас от гибели всех Шива, выпил яд одним глотком.

Но, очистив это море, отравился сам при том.

Шива, жертвуя собою, поступил отважно, смело.

Горло он обжог тем ядом, его горло посинело.

Нилака?тнха – синегорлый, так его за то прозвали.

Произносят Нилака?нтха люди в скорби и печали.

Но не горло только Шивы, тело жаром всё пылало,

Жажда мучила, прохлады Шиве очень не хватало.

В поисках прохлады Шива в Гималаи устремился.

На вершине Чандраги?ри он, устав, остановился.

Северный прохладный ветер на вершине Чандраги?ри

Жар, что Шиву очень мучил, он чуть-чуть утихомирил.

Отдохнуть прилёг тут Шива и уснул, уж сны напали,

Но вдруг через сон услышал петуха крик. Кричал бхале.

Бхалешвара – так прозвали ту вершину, где пел бха?ле.

Вы название такое, верно, в атласе читали.

И вершину так назвали ту, конечно же, не даром.

Птица Шиву пробудила. Снова он объят был жаром.

А ещё в придачу жажда его душу иссушала.

Шива, мир от бед спасая, пострадал тогда немало.

К северу помчался Шива, перешагивая горы.

Но, объятый жаром яда, силы растерял он скоро.

И в отчаянье трезубец с маху в гору он метнул.

Из горы той из расщелин вдруг раздался мощный гул.

Три расщелины большие от трезубца появились.

Три потока из расщелин водопадом заструились.

Шиве то была услада, пил он, пил, не мог напиться.

А в ущелье под горою собиралась та водица.