Книга поэм

Свобода есть невидимый обряд

Отмены Времени, происходящий просто,

Без церемоний, в полной тишине,

При нескрываемом презрении к Пространству.

В системе единиц свободы боль

Любви равновелика. Отстоянье

Их друг от друга равно сумме бездн.

Эдем и Ад – метафоры свободы.

Но в нашей метафизике убогой

Пространство – Божество, а Время, время —

Не деньги, – Дьявол.

Умри-умри! Кричит ночная птица.

А днем нас убивают по приказу.

7.

Так чувствует себя, страшась болезни,

Доноса, слежки, микрофона в спальне,

Грохочущей гортани пропаганды

Член населения, обычный человек.

Боясь всего, подозреваем всеми,

Седея в играх страха, расставляя

Коллекции невидимых убежищ, —

Тал делаем и говорим.

Наш пафос —

Ирония. Попавши в западню,

Построенную глупым людоедом,

Мы побеждаем смерть, вливаясь в стадо

Его бессмертно блеющих овец.

Мы блеем хором. Здесь блеянье – пропуск

В страну благополучия, пароль

Покорности судьбе, клеймо причастья

К распятию и пыткам миллионов, —

Замена казни медленною пыткой

Предательства, растянутого в жизнь.

8.

Сей грех высвобождает фатум: ангел

Уже не защищает твое темя, —

Кривым мечом перерезает сильный,

Божественный, неодолимый кетгут,

Каким пришита к темени душа.

Встречая солнце за спиной убийцы,

Не слишком торопящегося с казнью,

Оглядываясь на цветы и крылья

Парящих птиц, ощупывая землю,

Любой надежде подставляя сердце,

Мы видим не Эдем, не первородный,

Потерянный по ложному навету

Господний сад, а Первозданный Ужас!..

9.

Павлины, пьющие из пинии, обвитой

Крутой и хищной виноградной гроздью,

Равно ль бессмертны?

Или тот, кто справа, —

Зеркально симметричный левой птице, —

Бессмертнее приятеля?

Что выше:

Хлеб, преломленный Богом, иль вино,

Его рукой разлитое по кружкам?.

Ответьте, ангел стражи, рыжей охрой

Рисованный на дряхлой штукатурке, —

Вновь идеалы смерти движут жизнью,

И надо знать, как поживает Тот, Кто,

Невидимый, стоит за зеркалами

И отражает ненависть в любви.

10.