Тонечка и Гриша. Книга о любви

Засияла новой женственной красотой.

И вышло нехорошо.

Холостой начальник тыла сахалинских погранвойск её заприметил. Не раз и не два приезжал он на заставу якобы «по делам», а сам приходил к общежитию… поговорить… Один раз получил «автограф» через всю щёку, другой раз, когда Тонечка рубила дрова в сарае, огрёб за дерзость свою от неё поленом по хребтине и позорно бежал. Скрыть этот «афронт» ему было невозможно, и он, вроде как со смехом, выговаривал Григорию:

– Ну, строга твоя жена, шуток не понимает!

Григорий перемолчал, зло глянул на начальника.

И дело на том не кончилось. На Григория нежданно пришла анонимка, что у него в сундуке якобы спрятан халат с драконами.

И опять судьба вмешалась. Григорий узнал о готовящейся против него злой интриге, в конце которой весьма вероятно, даже непременно был бы арест, и сам пошёл ва-банк. Он явился к партийному начальству с таким напором и такими словами:

– Если я – потомственный крепостной крестьянин – враг народа, то кто тогда друг народа? Анонимщик?

Надо было знать эмоциональную силу молодого Григория.

Не будучи наивным, Григорий понял, что начальство, желая заполучить Тонечку, его, Григория, уберёт рано или поздно. Он написал прошение о переводе в любое другое место, мотивируя свою просьбу тем, что Тонечка переболела дифтеритом и получила осложнение на сердце, поэтому холодный и тяжёлый климат Сахалина был ей труднопереносим.

И его просьбу удовлетворили!

Рука судьбы проявилась и в том, что очень скоро пришёл приказ о переводе Григория, а того начальника надолго вызвали на материк.

Мусенковы ехали на пароме во Владивосток. Тонечка дрожала всю переправу, ведь паром был ещё в ведении Сахалина.

Вдруг пришлют телеграмму! Вдруг их вернут!

Но обошлось. И молодая семья спокойно сошла на берег материка.

В Приморье начиналась золотая осень! Тонечка, сидя у окна вагона, вертелась в нетерпении, рассказывала Грише, что казаки-первопоселенцы особым воображением не отличались и станции называли просто по порядку, считая речки, текущие из центра Владивостока: Первая речка, Вторая речка.

А вот и Угольная! Гриша, подхватив чемоданы и Лизочку, уже выскочил на перрон.

– Верочка, дай маме ручку. Сходим.

Сердце бежало впереди Тонечки.