Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Он будто не видел причины для волнения, не понимал, с какой стати я заостряю внимание на таких незначительных вещах.

Незначительных? Кровь, капающая на пол салона, – это мелочь?

– Внутренние органы не затронуты, – сказал Эль-Охтарон своим механическим тоном киборга, а потом добавил, словно пытаясь оправдаться: – Функциональность снижена незначительно. Полное восстановление займет от пяти до десяти минут.

Черт! Мою тревогу он принял за недовольство. Решил, что я не беспокоюсь за него, а злюсь: ценнейшее оружие империи оказалось несовершенным – подставилось под удар и получило повреждения.

Ему даже в голову не пришло, что о нем могут волноваться. О нем самом. О его здоровье. А не о способности робота-киллера хорошо выполнять свою работу.

Мокрое пятно на тактическом костюме расползалось все шире. Кровь сочилась между пальцами, зажимающими края раны.

– Дай посмотреть. – Сев рядом, я попыталась отодвинуть руку Агента и оценить масштаб бедствия.

– Функциональность снижена незначительно, – заупрямился эльф, не позволив мне осуществить задуманное.

– Слышала, не глухая. Убери клешню, хочу взглянуть.

То, с каким видом эльф подчинился моим требованиям, ясно дало понять: ранение для него – доказательство слабости. Нечто унизительное. То, что он предпочел бы скрыть.

Он, сильный воин, победивший инопланетных тварей, не позволивший им учинить кровавую резню в городе, один из немногих выживших в сегодняшней мясорубке, стыдился того, что не сумел выйти из боя невредимым.

– Что ты делаешь? – Почувствовав мое прикосновение, эльф дернулся. Не от боли. От тепла, которое должно было эту боль сменить. Эмпаты умели не только успокаивать нервы, но и притуплять физические ощущения – использовать свой дар в качестве анестезии.

– Зачем? – Агент попытался отстраниться. – Миссия закончена. Ускоренное восстановление не требуется.

– А я и не целитель. Могу только купировать боль.

Брови эльфа непонимающе сдвинулись.

– Зачем купировать боль? – спросил он, не в силах поверить, что кто-то просто так, по доброте душевной захотел облегчить его страдания. – Сейчас угрозы нет, и мне необязательно функционировать идеально. К тому же только очень мощные болевые ощущения влияют на мои скорость и силу. Если ты боишься очередного прорыва…

Да к черту прорыв! Я просто хотела избавить его от ненужных мучений.