Кулаки и подкулачники

Преподавал физику и математику, снимал на первую кинокамеру жизнь школы, был активным участником во всех мероприятиях, работал завучем и директором.

Большую часть жизни он с семьей прожил в г. Свердловске, вырастил двух дочерей и воспитал ни одно поколение выпускников 21 школы и Горного техникума.

Он ушел из жизни 21.01.2001 г. и похоронен в г. Туринск.

Кулаки и подкулачники

«Когда нас назвали кулаками, начали нас мучить, карать…» (Из советской народной песни)

На правом берегу Ангары, там, где (если смотреть по карте) она круто поворачивает на запад, неся свои воды в могучий Енисей, раскинулось большое село Кежма, то самое село, куда был сослан Саша Панкратов, главный герой романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата».

Для меня это сибирское село с прекрасным рядом добротных домов с палисадниками, дурманящими весной запахами черемухи, бегущими по крутому песчаному угору, всегда было и останется самым святым местом на Земле. Это моя Родина, Родина моих родителей, дедов и прадедов.

Злой волей судьбы было предрешено раннее расставание меня с нею.

Помню себя и своих родных, когда мне было три года. У дедушки (по отцу) была большая семья. К тому времени из семерых четверо сыновей, в том числе и мой отец, жили своими семьями, работали в поле, как говорится, от зари до зари, политикой не интересовались, жили за счет своего труда в относительном достатке. И не ждали никаких перемен, связанных с политикой установившейся Советской власти. Шел 1930-й год. В отличие от своих сыновей дед очень интересовался политикой, хотя, судя по сложившейся ситуации, был в ней абсолютным дилетантом.

Не скрывал он своих симпатий к новой власти. Недаром, позднее, будучи в ссылке по воле этой же власти его в шутку называли «колхозником-большевиком».

Будучи трехлетним ребенком, хорошо помню такой эпизод. Собралась наша большая семья в доме деда. О чем говорили взрослые, я не помню. Только помню, что в одном углу избы висел портрет Ленина в овальной рамке, в другом – божья икона.

Кто-то из моих дядей спрашивает меня: «Андрей, кого из этих дедушек, – показывая на икону и портрет, – ты больше любишь?» Я почему-то, не задумываясь, дал однозначный ответ. Видимо все же слушал разговоры взрослых и предпочтение отдал позиции деда. Показывая на икону, я ответил: «Это плохой дедушка, а это, – переведя взгляд на Ильича – хороший». Сказав, побежал, не заметив открытую западню в подполье. Оказывается, бабушка спустилась туда за картошкой.