Проба пера

Всему объяснение есть.

– Ох, и устал я от твоей болтовни, Непогода.

– Давайте меняться ролями. Вы будете подследственным, а я – следователем. Пока я поработаю, вы отдохнете, расслабитесь. Проведем эксперимент. Я из вас все свои сведения выведаю. Согласны?

– Эксперимент, говоришь? Задавай свои вопросы, согласен.

– Вот и чудненько. Желательно, чтобы вы на мой табурет пересели, а я в ваше кресло, ну да ладно. Вот вы, Иван Алексеевич, подумали…

– Помилуйте, да откуда вам стало известно, что я подумал? За подумал еще не сажают.

– Во-первых, не перебивайте, не то бамбуковой палкой по ребрам получите… в Китае сию процедуру называют весьма романтично – полет сквозь бамбуковый лес… а во-вторых, что подумали, то и на лице отразилось, а в-третьих, вот вы и проговорились.

– В чем это я проговорился?

– В том, что думаете не то, что говорите.

– Ну, все, закончен эксперимент!

– Не на много же вас хватило!

– Отдал бы ты мне свои шарики, Непогодин, а то я с тобой поякшаюсь да бить начну попросту.

– Имею прием против битья. Один, например, евангельский. Ежели меня ударят по левой щеке, то я подставляю правую и… каменею.

– Ну это ты, братец, пожалуй, что, врешь.

– Имею еще один прием, запрещенный. Научился у народных умельцев, тех самых замухрышек. От силы удара зависит состояние здоровья у бьющего. Печень заболит или потенция понизится от одной только мысли – заранее.

– Тьфу на тебя! Чтоб ты сдох!

– Чур меня, чур, нужно говорить в таких случаях.

– Он, видите ли, здесь распоряжается. Пройдусь бамбуковой палкой по ребрам, враз выложишь и золотые шарики, и алмазные.

– Кстати, об алмазах. Хотите, назову имена людей, которые заменяли бриллианты в царских регалиях на копии.

– На фальшивые?

– Нет, на точно такие же, но копии.

– Для чего?

– Как для чего? Там, в швейцарских банках, будут настоящие, а здесь – подменные, да только они не знают о том, что уже в третий раз происходит подмена. Камня на камне от регалий не осталось.

– Имена!

– Опасаюсь.

– Чего еще может опасаться приговоренный к расстрелу?

– Опасаюсь за вас, господин следователь.

– Гражданин.

– Пусть будет по-вашему.