Мои волки. Любовь истинная и нет

А что я должна сказать? Согласиться на измену с радостью, с которой поддерживаю все его предложения?

Сейчас анальный секс кажется пустяком, ерундой. Лучше бы любимый хотел от меня этого.

Я опускаю взгляд. Сжимаю кулаки, зная, что длинные ногти – овальная форма, красный лак, все, как нравится Гору, – впиваются в мякоть ладоней, но боли не чувствую. Хочется закричать, но мой голос тих и бесцветен.

– Я не потерплю рядом с тобой другую женщину. Не смогу смотреть, как ты ее трахаешь, – впервые честно озвучиваю свои мысли.

Молчание бьет по ушам. Все внутри напрягается: сильнее и сильнее, и сильнее – так, что больше некуда. Еще немного – и я либо заору, либо расплачусь.

И я уже готова спустить своих внутренних демонов с цепи, когда Гор наконец говорит:

– А с чего ты взяла, что я имел в виду женщину?

Мужчину? Гор собирается позвать в нашу постель мужчину? Незнакомца с улицы? Волка из стаи? Кого-то из своих друзей? Из наших общих?

Происходящее выше моего понимания.

То, чего хочет Гор, то, что он предлагает, не укладывается в голове. Кажется безумием. Безумие это и есть. Не может любящий мужчина уступить свою женщину другому, смотреть, как чужие руки лапают ее грудь, скользят между бедер, спокойно наблюдать за тем, как в ее теле исчезает чужой член. Волки – ревнивые собственники.

Глупая улыбка возвращается на мое лицо.

– Ты шутишь?

Я цепляюсь за эту мысль, повторяю ее про себя, чтобы успокоиться, унять начавшийся озноб. Гор шутит.

Его чувство юмора всегда было специфично.

Мы сидим в гостиной, разделенные квадратным журнальным столиком: я – на диване, Гор – в кресле, слишком далеко друг от друга. Хочется сократить ненавистное расстояние, положить голову на любимое плечо и притвориться, что этого разговора не было, что он мне приснился. Если понадобится, заткнуть уши.

Не может. Не может Гор говорить серьезно. Это проверка.

Как я не поняла сразу? Сейчас самое время возмутиться, вскочить на ноги, заявить с оскорбленным видом, что никакому постороннему волку не позволено ко мне прикасаться.

Только Гору. Моему альфе.

Наверное, именно этого от меня и ждут. Негодования. Доказательства моей преданности. Я открываю рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но…

– Элен, нам это нужно, поверь.

Гор серьезен. Между бровями – хмурая складка. Он не шутит, не испытывает мою верность – действительно хочет разделить мое тело с кем-то третьим.