Борт 147. Дневник мизантропа

«Вот же черт», – подумал я и коротко взглянул на пассажира. Милый толстячок с двойным подбородком, с глубокими морщинами, свидетельствующими о добродушном характере, маленькие глазки, пухленькие ручки, аккуратно одетый и приятно пахнущий, – словом, ничто в нем не выдавало махрового ксенофоба. Не помню, в каком фильме звучала фраза: «С самого начала вы мне понравились, но потом вы заговорили».

– Извините, что вы сказали? – переспросил я.

– Да вот сейчас новости были. Вы не слушали?

В его вопросе звенело негодование.

– Что-то случилось?

Толстяк сжал губы.

– Случилось! Двое черных с рынка опять изнасиловали нашу девчонку! Писец!

Я оцепенел. Нижняя челюсть плавно, как дверь с пневматическим доводчиком, заняла нижнее положение. По радио плакала над нелегкой судьбой паромщика Алла Борисовна, а пассажир с торжеством смотрел на меня. Он ждал ответа.

Что я мог сказать? Попытаться убедить эту тупую квадратную репу в том, что они изнасиловали девчонку не потому, что «черные», а потому что уроды, каких хватает в любом этносе? Едва ли эта гипотеза совпадет с его представлениями об устройстве мира, а если начать пропихивать ее в замученную голову силой, чего доброго, закончится всё обвинением меня в симпатиях к Америке и мировому сионизму.

Толстяк же поспешил развить тему:

– Вообще, скотов надо вязать черед одного, вывозить отсюда вагонами на полигон и травить там, как тараканов, иначе они…

Ладно, сам напросился.

– Заткнись, – сказал я негромко, но твердо.

– Эмм… – Толстяк опешил.

– Я сказал – сиди молча, если хочешь доехать. Не надо срать в моей машине.

Я невозмутимо смотрел на дорогу, но внутри у меня все клокотало. Мы приближались к кольцу на мебельной фабрике, конечному пункту нашей поездки, и я был этому несказанно рад.

Толстяк стал недобро улыбаться. Его презрение к моей чистоплюйской персоне я почувствовал виском.

– Всё с вами ясно, – сказал он и полез в бумажник.

– С вами тоже, – ответил я.

Интеллигентское чистоплюйство? Пожалуй. Не стану утверждать, что оно у меня в крови. Более того, до попадания в армию я и не представлял, что вообще могу, даже с натяжкой, считать себя интеллигентом.