Говорящие предметы

Антиподы

Один жил весело и непринужденно, прыгая по жизни в ритме стаккато, другой, будучи его антиподом, передвигался медленно и важно в ритме легато, а третий вечно плыл умирающим лебедем под музыку Сен-Санса, составляя конкуренцию в конце пути тем двоим, когда должен будет заиграть похоронный марш Шопена, означающий, что передвижение закончилось навсегда, настала конечная точка пути, пусть и не одновременно, но вместе пройденного этими человеческими антиподами.

Ну, а пока, всё так и играл свадебный марш Мендельсона, но только для того, скачущего по жизни в ритме стаккато, и для того, передвигающегося медленно и важно в ритме легато, возможно под полонез Огинского, но только не для их общего антипода, вечно плывущего по дороге жизни под музыку Сен-Санса, словно бороздящего глубинные воды огромного океана, но не чувствующего их прикосновения.

Он умирал уже тогда, когда рождался в муках, корчась во время прохождения по узким родовым каналом своей матери, потом, когда делал первый вдох воздуха, чистого и кристального, как его начинающаяся жизнь с чистого белого листа, из которой он сделал вечный не заканчивающийся траур, если только заканчивающийся на том этапе, когда зазвучат аккорды знаменитого марша, написанного Шопеном.

А пока всё же Мендельсон и не для него, а для его антиподов, потом всё то же, но в ритме вальса Майкапара или австрийского венского, Штрауса, и снова полонез Огинского, или умеренное легато «Лунной сонаты» Бетховена, перемежающееся со стаккато, называемое музыкальным штрихом в исполнении Йосефа Иоахима – только одной кистью, или Анри Вьетаном – кистью и предплечьем, а может, Генриком Венявским – только плечом, но всё равно, в этом жизненном ритме, не унывая и смеясь он продвигался вперёд, туда, куда плыл почти одновременно с ним, но заторможенно, тот вечно умирающий лебедь Сен-Санса, даже не знающий, что такое настоящая жизнь, в отличие от своих антиподов и того, из полонеза Огинского, который медленно и плавно, связывая свои шаги по жизни один с другим, не разрывая связи прошлого и настоящего, уверенно вальсировал в будущее вместе со своей подругой жизни, такой же романтической душой, какой был он сам.