Те, кого не было

 – А я хотел тебе свой номер записать.

– Зачем? – меня накрыло волной жара.

– На всякий случай, – он пожал плечами. – Мало ли что.

– Я пойду, наверное, – из последних сил выдавила я. – Уже поздно.

– Иди.

Опять эта невероятная улыбка. От которой все тело растекается, как поджаренный пластилин.

И я пошла – как по дну бассейна.

Бабушка мне, конечно, надавала по полной. Я же малую из сада не забрала!

– Шляется где попало, а ребенок несчастный на скамье под дождем сидит, как сирота последняя! – завопила она с порога.

«Так она и есть сирота», – привычно кольнуло у меня внутри. Малую до слез жалко. Вот бабушка, не дай бог, умрет – что с ней будет?

– Я не на скамье сидела, – вступилась за меня малая, – а в группе. С Оксаной Николаевной.

– С Оксаной Николаевной, – передразнила ба. – Ишь, защитница выискалась. Зови эту блудную на кухню, супа дам.

– Я не хочу, бабуль. Спасибо! Ешьте без меня! – я собралась идти в комнату, но некстати увидела глаза мелкой. Грусть и скорбь забытого народа – вот как это называется.

Взяла ее на руки, обняла – мышь эту бесхвостую. И как давай щекотать. Полчаса, наверное, бесились. Еле-еле успокоились.

– Ладно, ба, давай свой суп! – крикнула я, отдышавшись. – И побольше.

А сама, пока ела, только про телефон и думала. Как его починить. Но он так и не починился.

На следующий день я позвонила Божене по домашнему. Хотела сказать, что моему телефону пришел кирдык. А она как навалилась. Ни здрась-те, ничего. Прямо-таки допрос с пристрастием устроила.

– Ну проводил меня человек до угла, и что? – огрызнулась я. – Это же не запрещено законом?

– Ну-ну, – она хмыкнула в трубку. – Только до угла, и все?

– И все, – голосу меня стал каменным. – Или ты сплетням больше, чем мне, веришь?

– Ладно, что ты кипятишься. Уже и спросить нельзя.

– Нельзя! – отрезала я, – Если ерунду всякую спрашиваешь.

– Понятно, – протянула Боженка. – Кто-то у нас сильно не в духе.

– У меня телефон умер, – пожаловалась я.

– Что, совсем? – ахнула Боженка.

– С концами. Разлетелся в хлам.

– Ох, – очередной скорбный вздох. – И как ты теперь?

Я пожала плечами:

– Как и все люди прошлого века. Телеграммы, письма от руки. Есть же домашний, на худой конец.

– Ничего смешного, – фыркнула Боженка. – Посмотрим, сколько ты без тик тока протянешь.

– Сколько потребуется, – заверила я. – Пока на новый не накоплю.