Те, кого не было

Она испуганно отступила:

– Как же это – назад? А доча?

– Доча-доча! – передразнил я. – Ты меня уже достала со своей дочей. Голову дуришь.

– Я не дурю, – у нее задрожали губы.

Я кое-как взял себя в руки и выдохнул.

– Ладно, – говорю. – Показывай! Где она?

А она пальцем в стекло – тык. И еще раз – тык. Как будто молотком мне по сырому мозгу – тюк, тюк.

Я стоял как баран. Рядом с этой «баранессой». И мы вдвоем пялились на лохматую девицу за стеклом. Лет шестнадцать, и то от силы. Но уже видно, что красивая.

– Эта, что ли, доча? – как-то уж совсем по-старчески кхекнул я. – Белобрысая?

Она снова сморщилась.

Радуется – быстро определил я. Хотя кто ее поймет. Когда у человека одна эмоция на все случаи жизни.

– Белобрысая?

Она подняла на меня глаза – явно заинтересованная.

– Ну, – пояснил я, – блондинистая.

«Неужели и такого слова не знает? Чума!»

– Не знаю, – она пожала плечами, – Я не видела. Она же еще внутри.

ТАИСИЯ ПАВЛОВНА

Едем обратно.

Когда нас в прошлый раз везли – с Лидочкой, – я спала всю дорогу. Потому и не видела, какая она, эта вода. С высоты черная и страшная. А когда на берегу стоишь – синей кажется. Не поймешь какая…

– Ты чего жмуришься? – слышу у самого уха. – Боишься, что ли?

От него пахнет чем-то хорошим. Я тихонько принюхиваюсь – чтобы он не заметил – и сразу узнаю этот запах. Так пахло, когда бабушка в горячий суп перец сыпала.

– Уже не боюсь, – я открываю глаза. – Ты же рядом.

Он сразу отворачивается. Смотрит через проход – в окно. Долго молчит, потом вдруг вздыхает. Шумно, как паровоз.

– Красота! – говорит. – Смотришь, и сразу жить хочется.

«Как это – „сразу"? – думаю я. – А „хочется"? Жизнь – это что, телевизор? Когда захотел – включил, захотел – выключил. Или я опять не так понимаю?»

Осторожно смотрю в окно. Мост скоро закончится, а мы еще про дочу не поговорили. Вот интересно, что он думает? Хочу спросить и даже рот открываю, но чувствую: лучше закрыть.

ПЕТРОВИЧ

Я-то, конечно, с самого начала понимал: хлебом-солью нас вряд ли встретят. Но и на такой прием не рассчитывал.

Честное слово, как будто я школьник какой! Они бы меня еще на ковер пригласили.

– Вы, Алексей Петрович, меня неприятно удивили, – сказал директор, закрыв за собой дверь.

«Чья бы корова мычала», – подумал я, но по-умному промолчал.