Ты нужен…

Ее походка, не совсем уверенная, ее взгляд, постоянно устремленный вниз.

Девушка присела. На самый край кресла. Оно немного скрипнуло, словно эхо, отражающее ее мысли.

– Меня зовут Юлия Ростова, мне тридцать шесть лет, и мне нужен психотерапевт.

Второй раз за эти пять минут я растерялся. Тридцать шесть лет? У нее ни одной морщинки на лбу, нежная светлая кожа. Выглядит она по меньшей мере лет на двадцать семь, но никак не больше. Но что-то в выражении ее лица мне недоставало. Милое, правильной формы личико, небольшой носик, который она несколько раз поморщила, розовые без намека на помаду губы, которыми она пыталась вежливо улыбаться.

Глаза. Ее глаза. Что-то в них было не так. Обычного цвета, светло-карие, красивый разрез. Ничего, чтобы отличало ее от других. НО. Для тридцатишестилетней девушки эти глаза слишком старые. Мне показалось, что эти глаза никогда в жизни не улыбались. В них не было яркости, в них не было любви. Они не блестели так, как иногда блестят глаза людей, наслаждающихся жизнью.

Меня съедало профессиональное любопытство, зачем эта девушка пришла к специалисту. Я осторожно предложил ей чашку чая, но она отказалась, попросила только воды. Из шкафа я достал бутылку прохладной воды, чистый высокий стакан. Пока я переливал воду, я не отрывал от девушки взгляда. Она сидела неподвижно на краю кресла и молча смотрела в окно. Когда я подал ей стакан, заметил, что ее руки заметно дрожали. Мне показалось, что сейчас у нее в голове проносится вся ее жизнь.

– Спасибо, – поблагодарила она меня и снова слабо улыбнулась.

Она взяла стакан левой рукой и положила ее на подлокотник кресла. Руки ее полностью покрывали рукава платья. Правую руку она держала у себя на коленях.

– Вы можете начать, когда вам будет удобно, я расположился на стуле у дальней стены. Приятно облокотился на спинку.

– А разве мы не должны заполнить бумаги, договор, – опять с большой нерешимостью спросила Юлия.

– Этим займемся чуть позже. – Я не мог оторвать от нее своего любопытного взгляда.

Она заметила, и отвернулась к окну. Горящий закат напомнил ей о чем-то, и по ее щеке скатилась одинокая слеза. Я задумался, сколько слез обжигали ее лицо, и сколько слез ей еще осталось пролить.

Закат медленно угасал за окном. Из винно-красного он превращался в лавандово-синий, пока в небе совсем не потемнело. Свет в кабинете я не зажег, подумав, что девушке нужно окунуться в свои воспоминания. Напротив окна зажегся фонарь, осветив бледное лицо Юлии.