Последний классик. Том второй

Стеною Плача называют

Одну из стен все, в память зла.

Внутри Стены – мечеть Омара,

Евреи, с внешней Стороны

Стены той, слёзы льют, недаром,

С дней, незабытой старины.

И Вера с Буниным подходят

К стене той, слыша гул и стон.

Здесь плач еврейского народа

За все страданья, всех времён.

50

Как хорошо, что утром стынет

Земля и зной ещё не жжёт.

Теперь дорога их в пустыню

И к морю Мёртвому ведёт.

После знакомой Вифинии,

Среди холмов и диких мест

Необъяснимой им пустыни

Казалось, нет уже чудес.

Но вот селение – здесь Лазарь

Покоится с седых времён.

С Христом по Библии он связан —

От смерти был им воскрешён.

А дальше, среди гор вставая,

Им, Искушения гора,

Как будто бы, напоминает,

Что испытать себя пора.

На той горе, от искушений

Постился сорок дней Христос.

Уйдя, от дьявольских внушений,

Себя он к истине вознёс.

51

Внизу – источник Елисея.

Он раньше грязным был, но смог

Очистить воду, соль просеяв

Над ней, божественный пророк.

Они попробовали воду —

Чиста, приятная на вкус.

И снова, ощутили оба,

В себе волненья новых чувств.

До темноты к Иерихону

Их резвый фаэтон довёз.

Он тоже с Библии знаком им,

Тот город, что на вид, так прост.

Про Иерихонские же, трубы,

Любой из них не мог не знать.

Не зря, Иисусу подсудным

Был город, надо полагать.

Они здесь, в доме ночевали.

Но, разных насекомых тьма,

Всю ночь покоя не давали.

Лишая отдыха и сна

52

С утра, вновь путь их продолжался

Через кустарники, пески.

Вот в небо солнца шар ворвался

И тут же, мир весь осветил.

И ослеплённые тем блеском.

Они почувствовали страх,

Глядя на солнечные всплески,

Что отражались на песках.

Здесь солнце, грозное величье

И мощь сумело показать,

Стараясь волю ограничить,

Своим могуществом дразня.

Испепелить могло их зноем

И жажду тела разбудить.

Но, не всегда же солнце злое.

Без солнца мир не сможет жить.

Так думал Бунин, но стихами,

Себя в те дни он не томил.

А фаэтон до Иордана

Их в это время докатил.

53

И сразу же иные думы,

Не зря нахлынули на них.

В реке, бурливой, но не шумной

Биенье древних волн, святых —

Здесь Иисуса окрестили.

И нет священнее реки.

Они ладони опустили

И ощутили дрожь руки.

Священный холодок коснулся

Их восприимчивых сердец.

Ведь здесь когда-то окунулся

В святую воду их Отец —

Господь их.