Последний классик. Том второй

Туман на горы опускался,

Костров скрывая огоньки.

В селеньях горных воцарилась,

Дней первобытных тишина.

Всё небо тучами накрылось.

А к ночи мир сокрыла тьма.

И даже море не искрилось —

Ни звёзд над нею, ни луны.

А волны валами катились,

На берег дремлющей земли.

Так дни за днями, тихо, сонно,

Шли, оставляя грустный след.

И в этой жизни монотонной,

Не видел выхода поэт.

Душа от горестей устала,

Стремясь в неведомый предел.

Но, в одиночестве оставить,

Он женщин Чехова, не смел.

Сестра писателя и мать* – сестра писателя Чехова: Мария Павловна, мать – Евгения Яковлевна

58

Чтоб поддержать, скорбящих женщин,

Он их беседой отвлекал,

Рассказывая, каждый вечер,

Всё, что об этой жизни знал.

О том, как начал он скитаться

И где при этом, побывал.

О Чехове довольно часто

И непременно вспоминал.

И дружно женщины вздыхали,

И быть иначе не могло.

Ведь всё здесь Чеховым дышало.

Здесь мир трепещущий его.

Вот комната, где он трудился

Вот спальня, где он отдыхал.

Здесь в Чехове рождались мысли,

Здесь он шедевры создавал.

Сюда заглядывая, солнце

Спешило подчеркнуть уют.

Таким и нынче остаётся,

Тот, вдохновения приют,

59

Так жил он, Бунин, и по Ялте

Конечно, часто он бродил

И для себя картин приятных,

В её пейзажах находил.

Писал о ней он: «Ялты, розы

И кипарисов стройный ряд…»

Хотя писал всё это в прозе,

Стихами можно их назвать.

И запись ту продолжил дальше,

Что были в море, в этот день,

«Купальщицы, в своих рубашках,

Вздувающихся на воде»

«В кофейне, там, на сваях» часто,

У набережной бывал поэт,

Оставив в записи бесстрастной,

Живого романтизма след.

Так жизнь текла. Вдруг позвонили

Семнадцатого октября,

Что революция пронзила

Россию, пламенем горя.

60

Немедленно решил уехать

В Одессу Бунин, торопясь.

Иная начиналась веха

Годов. Он, за родных боясь,

Желает тут же, возвратится.

Как хорошо, что пароход

Идёт в Одессу, этой мысли

Отдавшись, Бунин утра ждёт.

И, наконец, поплыл по волнам

Их пароход, вперёд спеша.

И ощущением знакомым

Опять наполнилась душа.

Стихийной качке он отдался

Под ритм морских, упругих волн.

В каюте зря уснуть старался,

Лишь подремал немного, он.

Ему казалось слишком долго

Их судно по морю плывёт.

И непонятная тревога,

Как многих, Бунина гнетёт.

61

Все волновались и не спали.