Жил-был кот. Сказки и были

Но никакой охоты гоняться за свежей мышатиной он не испытывал. Без Оли еда не могла быть вкусной. – Пойду-ка я поищу хлеба на помойке».

Жизнь его снова стала унылой и однообразной: он спал, выковыривал горбушки из контейнера, вяло жевал их, снова уходил лежать и смотреть в одну точку, точку, из которой раньше появлялась Оля. И так пока снова не уснёт. Пару раз его потревожили дворовые собаки, хозяева иногда выпускали их погулять. Собаки, роняя на бегу слюну и предвкушая добычу, неслись наперегонки к лёжке толстого кота, но он легко спасался, забираясь на самый высокий куст.

Псы некоторое время с лаем кружили вокруг, но очень быстро это им надоедало, и они уносились прочь в поисках новой жертвы.

Но в один «прекрасный» день кот всё же зазевался, изучая издалека контуры Олиного дома. Надежда увидеть девочку всё ещё не покидала его. И тут же был наказан за потерю бдительности. Откуда-то бесшумно подкрался тот самый, злой, мальчишка и больно пнул его ногой в бок. Кот подскочил как ужаленный и с неожиданной для себя самого резвостью понёсся прочь.

«Ишь развалился, жирный!» – крикнул обидчик вслед улепётывающему Ушастику и разразился странным смехом, больше похожем на скрежет гусениц трактора по асфальту.

Со временем толстый кот уже совсем потерял надежду, он перестал ходить к мусорному контейнеру и ничего не ел. Он только лежал и вспоминал свои игры с Олей. Вдруг, очень неожиданно он услышал тот самый, льющийся горным ручьём, голосок:

– Ушастик! Ушастик! Я вернулась!

Кот встрепенулся от полудрёмы и увидел бегущую к нему Олю.

Она держала в руках два свёртка: один, судя по большим пятнам жира на пергаментной бумаге, с его любимой курочкой, а из второго торчал кусок чего-то белого.

Кот моментально встрепенулся и ринулся навстречу девочке. Они встретились, и первым делом, толстый кот не потянулся к пакетику с мясом, а упал перед башмачками девочки, натирая их своим запахом. Он хотел, чтобы все окрестные коты знали, что Оля – именно его друг. Оля присела и принялась гладить Ушастика по лоснящемуся боку.

– Как ты похудел, бедняжка! Жаль, что папа ни за что не хочет пускать тебя в дом, – наконец с грустью произнесла она, но тут же выбросила невесёлые мысли из головы и, разворачивая второй свёрток, сказала:

– Гляди, это твой подарок. Я сама сшила, мама научила.

С этими словами она развернула перед носом друга великолепные белые шаровары.

– Ни у одного кота таких нет. И я думаю, они будут прекрасно гармонировать с цветом твоих ушек.