Моя сильнейшая искра. Желай её каждую, целуй, восхищайся

Я бы верил в мечту, которая оставила след,

Никола бы не поверил, что тебя больше нет.

Однажды играя на скамье подсудимых,

Я задумался, как бы не сгинуть.

Я понял, что нужно кого-то искать,

Но не тех, кто порочил «я дам тебе всё»,

А ту, что скажет, как со мной хорошо.

Я не знал, что делать и куда вставать.

Просто хотелось найти кого-то, кто не станет угрожать.

Мне приходилось всех игнорировать,

До порога всех звать на расстрел,

Ведь только так я не сдавался в плен.

Будто мне повезло

Неважно,

Что будет в жизни,

Я буду смеяться.

На улице буду выискивать твоих глаз тепло.

До меня вдруг дошло,

Что мне почти двадцать.

А мне вот ни разу,

Кажется,

Не везло.

Стучит в голове надежда,

На маленький шанс остаться,

И ради кого-то,

Снять свой защитный панцирь.

Неважно,

Что будет в жизни,

Я буду смеяться.

Смотреть как алым светом,

Зимой, покрывается серебро.

Сегодня меня попросили вдруг,

Стать счастливым,

Снять свой защитный панцирь,

И улыбаться,

Улыбаться так,

Будто мне повезло.

И голос на заднем плане,

Звучал так громко,

Он был в моей голове.

Звучал он грустно,

И так тоскливо,

Что я обещал,

Отчаянно всё менять.

Неважно,

Сколько я буду таким скитальцем.

Смотреть на мир,

А вместо него окно,

Убегать из города и от себя,

Будто где я, там всегда темно.

Неважно,

Кто меня попросит остаться,

Но если это будешь ты,

Остановлю тепло.

Я сброшу панцирь,

Я буду смеяться,

Смотреть на тебя,

Ведь только с тобой светло.

***

И мне плевать, что ты как ангел рвущий перья,

Ломаешь страсть этих оков,

Ты человек, а значит веришь.

Хаос – обитель гения,

Порядок – пристанище глупцов.

Жил мальчик поэтом, так, где-то, полвека,

Жил мальчик словами и серыми днями,

О чём эти книги, вовсе не суть,

Жил мальчик мечтами, спалившими грудь.

«Да разве поэт он?» – твердили прохожие,

Сеять хаос и дрожь – вот его ремесло,

Жил мальчик и очень верил,

Что однажды превратиться в пепел.

И также воскреснет,

Поведёт за собой,

Мальчик, чьё сердце прогнило песнями,

А значит сердце,

Сердце,

Сердце не билось,

Мальчик был неживой.

И лишь минуэтом затронув живое сердце,

Он не заходил за поля,

Он жил от заката до рассвета,

Да только вот зря.

И буквы от крика со строчек истлевших, потёртых,

Забытых давно.