Поэтический нарцисс

«Конец» будет коротким разрывом,

Может, даже без слов,

Только жестом – точно таким же наплывом

Страстей, из которого вышла Любовь,

Как первое проявление жизни,

Пошла и всё перед ней померкло,

А Бог с сожалением и укоризной

Влюблённым смотрелся в зеркало.

Его одолевали тоска и грусть,

Голову сплющивали тиски,

Он смотрелся в зеркало, как я смотрюсь,

И, как я, пальцами тёр виски.

Он знал, творения не вернуть,

Оно посмеялось и убежало,

И будет теперь за грудью грудь

Прокалывать ядовитым жалом.

Он сотворил её из эфира –

Любовь, длинноволосую Деву,

Дал ей голос, слова и лиру,

А она погубила Адама и Еву.

И Бог пожалел за своё творение мир,

Хотел обратить в исходное вещество,

Но как увидел милое существо,

Так до сих его не вернул в эфир.

Странник в сердце

У нас сегодня завтрак на траве,

И мне всё нравится: Париж, тепло.

И через облака, как иногда, через стекло

В знамение преображен обыкновенный свет.

Упала роза ниц, в пруду отражена,

Наполнен влагой листовой сосуд.

Ты предлагаешь мне вина,

И, будто роза та, ты смотришь в – от же пруд.

Ты сломан, как она, такой же злой рукой,

Дух увядания к твоим губам склонён,

Ты счастлив для меня, как мог любой другой,

Как будто мы не гости, мир не сон.

Ты просишь о любви, но вечно одинок

Мой странник в сердце, ищущий приют.

Он снова сбился с ног,

Но тишина в ответ – он не был принят тут.

Очередное

Ты больше лжёшь, чем любишь,

Но я не против – лги!

Господь нас сотворил из плоти,

И человек рождается нагим.

Я лгу сама,

Абсурдно спорить с тем, что старше нас –

Любовь и грех. И ангелы влюблялись,

И до сих пор вопрос, что есть успех.

Успешны, кто ушли, успешны, кто остались?

Какому солнцу верить, к какому пасть ключу,

Пить воду алчно, где страх, где охладелость?

Я отгорела – я не хочу,

Ты просишь объяснить –

тебе какое дело?

Луг

Она была глупа и молода,

Ей был к лицу каприз.

На ней любовников стада,

Как на лугу, паслись.

Она ходила по утрам

Пить кофе на Тверской

И у окна по вечерам

Ждала друзей с тоской.

Когда заглянет кто-нибудь,

Наивна страсть была.

И, обнажив развязно грудь,

Она потом спала.

Мы

Мне холодно в толпе,

Мне видеть тяжело,

Как мертвецы, качаясь на столбе,

Играют прахом на живом.