Поэтический нарцисс

Это вроде как мудрых неизбежность –

Жить, как все живут, просто верить в нежность.

Честная танцовщица

«Мне нравится это!» – сказала она, сухо смотря на колье.

Шёл снег и бурлил, как в огромном котле,

У чёрных домов; бури жуткие были.

«Мне нравится это!» – его и купили.

Она примеряла, она восхищалась

Дарителем; не столько, конечно же, как обещала,

Но всё-таки честно и смачно,

За что-то ведь было заплачено.

Она танцевала, она напевала,

И в длинном широком окне

Как будто не тучи стояли, а скалы

При старой Луне.

Под утро шумела метель,

Когда уходила она, брела в темноте

И смотрела на тех,

Кто тоже стоял на черте.

Она проходила у стен, где счастливо кто-нибудь жил,

Капризничал вволю,

Как стыдно позволить,

И выкрасил в тёмный узор витражи.

Дойдя до моста, постояла она,

Холодные зимние ветры подули.

Мир снова упал в темноту.

Ей крикнули: «Инна?» Она развернулась

И быстро ушла по мосту.

Байкальское

О милый Бог, ну как порог

Мне этот не переступить?

Как не прийти к нему опять,

К берёзам тем и ивам тем,

Как бросить верить и понять,

Что всё исчезло в темноте?

Розы в синих спальнях

Последние увяли розы

В горшках на тумбах синих спален.

Скажи мне, друг, ведь ты не мыслишь,

Что возраст

Так материален?

Ведь человек не этот цвет,

Он не угаснет в сути, так ведь?

Он не созреет, будто злаки,

Не потемнеет с ходом лет?

Я умоляю, согласись,

Но ты смеёшься с каждым словом!

Я ссорюсь с ней во всех основах –

Ты видишь, я не знаю жизнь!

Со всем известным на земле,

Не принимая ровным счётом

Ни праздности и ни работы

В непостоянных двадцать лет.

Страх одиночества

Не раз я в людях замечала

Одну коварную черту:

Любя на край кого попало,

Мы упускаем красоту.

Боясь удела одиноких,

Мы ждём не тех, не с теми спим,

Не тем читаем утром Блока,

Не с теми улетаем в Рим,

А после признаём устало:

Любовь прошла, как вздорный сон.

Мы любим тех, кого попало,

И пропускаем свой вагон.

Патетика

Я не твоя, другая. И ты, как мне нужен, не был таким.

Ты рассуждаешь в других категориях,

Мы одинаковы только в горе,

Но – далеки.

Однако весна, расцветшая царственно,

Свела нас вместе, смеялась долго.

Что это? Подтверждение Дарвина?

Доказательство Бога?

Я ухожу, ты уезжаешь,

И в этой вопиющей разности,

Я всё равно тебе не чужая,

До радости.