Вторая жена. Книга 1

По-хозяйски, чуть грубо. Чувствуя спиной твердость его груди, мне казалось, что я сижу не рядом с человеком, а облокотилась на каменную стену.

– Сегодня ночью я приду в твой шатер, – сказал мне мужчина и толкнул пятками жеребца.

После этих слов я закаменела.

«А чего ты хотела? – подумала с горечью. – Поблагодари, что дал день, чтобы успокоилась…» – только дня оказалось мало. Я все еще боялась его и, наверное, теперь, еще сильнее.

– Почему ты молчишь? – спросил варвар, когда мы выехали из ворот города.

«Боюсь», – подумала про себя, мелко задрожав всем телом, но вслух не сказала ничего и, кажется, это разозлило мужа. Он грубо прижал меня к себе и его левая рука, та, что не держала поводья скакуна, поднялась к моей груди, сжала через ткань безрукавки, не больно, но ощутимо.

Я задрожала сильнее, стыдясь своего страха, но ничего не могла поделать. Просто закрыла глаза, чтобы не видеть, как приближенные мужа смотрят на его ласку.

«Только не плач!» – приказала себе и сжалась в руках варвара. Я начинала понимать, что мой страх и слезы его раздражают. Конечно, на фоне первой жены я жалкая и ничтожная. Кто я против воительницы Сарнай? Лист, трепещущий на ветру! Но и не бояться не могла. Что поделать если прикосновения огромных рук пугают? Если взгляд варвара вгоняет в дрожь. Я представить себе не могла, что произойдет между нами этой ночью. Знала, как это обычно бывает у мужчины и женщины, но одна лишь мысль о ласках Шаккара и тело сжималось и начинало дрожать.

– Перестань! – прозвучало раздраженно. Он отпустил мою грудь и ухватился за поводья обеими руками.

Покорно затихла, дожидаясь, когда прибудем в лагерь, а шатер принца восприняла уже как убежище до сегодняшней ночи. Едва оказалась в нем, повалилась на подушки, пряча лицо и вздрагивая всем телом.

– Если ты и дальше будешь вести себя как курица перед топором, Сарнай от тебя быстро избавится! – раздался голос за спиной.

Я подняла заплаканное лицо и посмотрела на принцессу варваров. Тахира показалась мне рассерженной. Ее брови сошлись на переносице, а в глазах светилось явное неодобрение. Я и сама знала, что выгляжу жалко, но ничего не могла поделать с собой. В груди расцвели лепестки стыда.