Ведьмино Наследство

Но я проворно перегородила телом выход, раскинув руки в стороны. Маруся прошмыгнула у меня меж ног и кубарем прокатившись по полу, поднялась на ноги уже домовихой, сбросив облик кошки.

– Это еще что значит? – уточнил сосед, глядя на мои руки, ставшие живым шлагбаумом.

– Хочу все знать. Расскажи, а потом уйдешь, – и посмотрела на Марусю. – Тебя это тоже касается. Вы оба уверены, что нет возможности избавиться от этой… – я замолчала, подбирая правильное слово, а потом ляпнула, – привязки к дому!

Волков вздохнул.

– Почему колдуны не привязаны, а ведьмы должны на одном месте жить? Что за дискриминация, а? Или это только мне так повезло? Ну, что молчите? – опустила взгляд на домовиху, затем подняла на колдуна. В темных глазах Добрынюшки мелькнуло что-то этакое, что будь я менее отважной, уже бы дала деру, или, хотя бы, уступила путь-дорожку. Но я была зла. Раздосадована на весь мир и в особенности на Ложечки, а потому решительно стояла на своем.

– Я не собираюсь читать ваши книги. Вижу по глазам, что вы оба знаете ответ.

Домовиха посеменила и забралась, устроившись рядом.

– Ну, спрашивай, – мрачно произнес Добрыня. – Что знаю, расскажу. А что не знаю, то Маруся дополнит, или потом в книге прочитаешь.

Ну хоть так. Маленькая, хилая победа слабого над сильным.

Я прошла следом за колдуном. Но не села. Так, возвышаясь над мужчиной, чувствовала себя немного увереннее.

– Рассказывайте, что у вас в Ложечках творится и какие дела тебя с моей бабкой связывают, – начала беседу, надеясь постепенно выудить из этих тихушников правду-матку.

– Работали мы с Серафимой. Тут и скрывать нечего. Я калечил, она лечила, – просто сказал соседушка.

– То есть? – не поняла я.

– А что непонятного. Колдуны не целители. Мы с нечистью боремся, если светлые.

– А ты светлый?

– Светлее не бывает, – как-то неубедительно отозвался бородач.

Слова про нечисть счастья мне не прибавили. Еще не хватает мне теперь видеть всех этих русалок и лешаков. Брр… даже представить страшно.

– Сима, когда померла, силушку-то свою заперла на чердаке. Только наследник мог открыть дверь. И только наследник мог прикоснуться к книге, – проговорила Маруся. – Ты наследница. Тяперь здеся все твое. И я твоя.

– Эту песню я уже слышала.