Ведьмино Наследство

Назад, из этой глуши, из деревни. Этим же утром пойду на остановку. Автобус в Ложечки ходит. Насколько я знала, целых два раза в день! Просить Волкова, чтобы отвез на своей машине, нет смысла. Не отвезет. Он уже прочно зачислил меня в жители умирающей деревеньки в три дома два двора.

И никто не заставит меня остаться. Ни сила, ни дом.

Вернусь домой, найму дилеров. И продам. Пусть за копейки, но избавлюсь от ненужного наследства в Ложечках.

Наклонившись, взяла стакан из руки Маруси. Выпила залпом под пристальным взглядом Добрыни (как только не подавилась, ума не приложу).

Водица была такой холодной, что онемели зубы. Точно родниковая. И где только ее раздобыла домовиха? Впрочем, думать об этом не было сил. Внутри бушевала ярость и толика обиды. Но почему-то не хотелось обижать эти золотые глаза, глядевшие с надеждой. Маруся, несмотря на внешнее уродство, мне нравилась.

– Я спать, – произнесла прохладнее, чем хотелось. И ведь знала, что до рассвета не сомкну глаз! Но надо было побыть немного наедине с самой собой.

Подумать, осмыслить то, что узнала, а утром, с первыми лучами солнца, забыть и выбросить, как ненужный мусор из памяти.

– Спасибо, – сказала домовихе, бросила на Добрыню быстрый взгляд и потопала прочь из гостиной в спаленку.

К своему удивлению, увидела, что окно закрыто. Цветы стоят на месте, а кровать расстелена и одеяло отброшено в сторону, словно приглашает прилечь и отдохнуть.

Тут-то меня и сморило. Самогоночка дала о себе знать своей приятной стороной.

Скинув верхнюю одежду, повалилась на кровать.

Не думала, что усну, но уснула. Да так крепко, что в ту ночь не увидела снов, обычно ярких и живых. Вокруг была только тьма.

Добрыня уже открывал калитку, когда услышал за спиной тихие шаги. Затем черная кошка запрыгнула на каменный забор и, обернувшись домовихой, произнесла:

– Шо думешь, Добрынюшка? Сбяжит, горемышная?

Бородач несколько секунд молчал. Затем оглянулся на спящий дом ведьмы. Домовиха погасила свет в окнах, и теперь новая хозяйка спала в тишине и покое.

– Сбежит, – произнес он с уверенностью. – Думаю, уже сегодня.

– Эх! – вздохнула Маруся. – А ко мне только силушка начала возвращаться. Вишь, как оборачиваюсь ловко. Как прежде!

Волков мягко посмотрел на существо. Улыбнулся.

– Далеко она все равно не уйдет. Сама знаешь, – сказал.

– Знаю. Только она упрямая. Противиться будет судьбе. А для силушки это худо. Да и для нее самой.

Бородач пожал плечами.

– Сима сама виновата.