Окно на тихую улицу

И где-то в то время он сказал слова, которые потом украли у него и повторяли как свои собственные очень многие нечестные люди. Но уж я-то точно знаю, что впервые это произнес именно он, чемпион Союза в тяжелом весе боксер Михаил Колесников. Он сказал это одной женщине, которую теперь уже совсем забыл, но к ногам которой тогда был готов положить весь мир. Он сказал:

– Мне стыдно жить в стране, где у сильного человека нет денег! Но это вовсе не означает, что я хочу уехать из этой страны. Это всего лишь означает, что я должен эту страну переделать!

При этом он сжал зубы и своим железным кулаком ударил по своей железной ладони.

А женщина та в тот момент испытала нечто похожее на восторженный трепет. Она даже испугалась немножко. Но каким сладким был тот страх! Сердце зашлось на минутку и потом трепыхнулось в каком-то радостном ощущении своей причастности к чему-то великому. Сейчас она, конечно, тоже позабыла то короткое ощущение. Но самого боксера вспоминает часто. Недавно назвала его быком, который растоптал ей жизнь.

Много женщин видел на своем веку боксер. И чем больше он их видел, тем меньше почему-то их уважал. Но его, как и всякого воина, жаждущего боя, возбуждала непокорность и непостижимость некоторых. Всегда находилась женщина, которая не укладывалась в его отточенные представления.

* * *

Лариса прекрасно знала, кто перед нею сидел. Она с ним провела уже две ночи, но существо ее по-прежнему ему сопротивлялось. Особенно сейчас. Она испытывала откровенный страх перед ним.

Но держалась спокойно.

– Никак не пойму, зачем мужикам нужен маникюр, – сказала она, совершенно не отреагировав на приглашение.

Колесникову такая сдержанность не понравилась. Однако с неизменной твердостью он сказал:

– Моя рука – это кулак. А кулак – это лицо мужчины. Лицо же должно быть тщательно выбрито. Если, конечно, мужчина себя уважает.

Завертев сию мудрость, вызвавшую восхищение Боба, мэтр тут же добавил:

– Лорик, я пригласил вас на вечер, но почему-то не слышу визга радости.

На что Лариса преспокойно ответила:

– Последний раз от радости я визжала, когда мой папа качал меня на своей ноге. Это было лет двадцать назад.

– Лора, я могу заменить тебе папу. Я могу покачать тебя не только на ноге.

– Не думаю, что это меня обрадует.

Чемпион было озадачился, но привычка идти напролом взяла свое.

– Короче, вы игнорируете мое сердечное предложение?

– Не совсем так, Мишенька, – тихо ответила Лариса.