Окно на тихую улицу

А это Боб, знакомьтесь! Мой первый помощник со вчерашнего дня.

После этих слов мальчик, следовавший тенью за Чемпионом, улыбнулся и подсел к столу Березкиной. По юному его лицу нетрудно было догадаться, что с красивыми женщинами он сиживал не часто, а может быть, и вообще никогда. Лицо это, не так давно узнавшее бритву, еще не умело скрывать происходящих внутри волнений.

Березкина, казалось, не обратила внимания на усевшийся перед нею объект. Она интуитивно знала, что равнодушие ее будет для клиента не просто оскорбительным, оно будет убийственным.

И с тихим наслаждением шла на это убийство.

Душа молодого спортсмена, закаленная в кулачных боях, предательски сжалась. Сердце запрыгало совсем как-то по-заячьи, и дыхание сделалось тяжелым. Однако, подчиненный совершенно определенной команде, он продолжал говорить, но уже голосом и тоном своего босса:

– Боб – это партийная кличка. В переводе просто Вова…

Березкина не сдержалась и взглянула на него. Взглянула с единственной целью – чтобы потом, перемывая его косточки и покатываясь со смеху, она могла бы ярче описать несчастную физиономию.

– Ага! – сказала она. – Значит, по-английски ты будешь Боба? Ясно. Тебе тоже маникюрчик? А, Бобочка? Или Бобик? Прямо и не знаю, как лучше звучит. Или партийные клички в ласкательной форме не употребляются? Я ведь не знаю, я ни в какой ячейке не состою. Я, бедная, сама по себе.

– Сказали же, Боб! – подавляя в себе волну смущения и злости, проговорил молодой спортсмен.

– Хорошо, я все поняла.

Зачем же волноваться. Так что прикажете? Маникюрчик? С лаком или без?

– Без лака, – совсем смутившись, пробормотал Боб. И сунул одну граблю в нежные ручки. Другую же принялся сосредоточенно рассматривать.

Березкина, не меняя каменного выражения, принялась за работу. Мальчик заметно волновался. Его широченная кисть, готовая в любой миг обратиться в страшный кулак с набитыми на костяшках мозолями, вдруг ни с того ни с сего сделалась влажной и беспомощной. Он кидал воровские взгляды на женское лицо.

И с каждым взглядом лицо это, находящееся так близко, отдалялось и отдалялось от него. Мысль о том, что сегодня вечером ему предстоит «иметь» эту высокомерную женщину, казалась ему более несбыточной, чем завтра в полдень стать чемпионом мира.

Вчера, когда босс брал его на прикрытие, когда ему приходилось стоять лицом к лицу с мальчиками не менее крепкими, чем он, когда он, что называется, рисковал жизнью, он волновался меньше.