Окно на тихую улицу

Однако останавливаться не стал и здесь.

Соболев встретил товарища равнодушным молчанием. Будто не в битву за женскую честь ходил тот, а отлучался по малой нужде. И Корбут не выдержал:

– Ты считаешь, я поступил неправильно?

Тень спокойного презрения легла на лицо Соболева.

– Я не люблю, когда бьют человека, – глухо сказал он.

Корбут горячо возразил:

– А я не люблю хамства! Я не люблю, когда в моем присутствии оскорбляют или унижают женщину! Я хочу это истребить!.. Насколько это в моих силах!

Соболев аж поморщился при этих словах.

Корбут, к счастью, этого не видел. Он был слишком вдохновлен.

– Это же быдло, Саша, быдло! Оно понимает только кулак! Кулак!

– Кулак нельзя понять. Его можно бояться. Или не бояться.

– Саша, я хоть и моложе тебя на пять лет, но людей знаю не хуже.

– Не спорю. Тебе было интересно услышать мое мнение относительно твоего подвига, и я тебе его сказал. Спорить еще о чем-то так же глупо, как и драться.

Корбут усмехнулся и покачал головой.

– Тебя никак не угадаешь, Саша.

– Прежде чем угадывать кого-то, неплохо бы в себе разобраться.

Еще круче закачал головой Корбут.

– Да-а, трудно с тобой разговаривать. Не знаю, Саша, мы уже столько знакомы, а я, честно говоря, никак не могу тебя понять. С одной стороны, ты такой простой, а с другой… Даже не знаю.

– Выкинь ты это из головы, Сережа!

Однако выкинуть Сережа не согласился.

– Интересно, о чем ты говоришь с женщинами? У них с тобой, как я вижу, полное понимание.

И первый раз за все это время Соболев улыбнулся. Улыбка вышла искренняя и снисходительная, как у взрослого, когда тот слышит забавный вопрос ребенка.

– Знаешь… Есть у меня знакомый психоаналитик. Как-то он спросил: «Сколько лет ты женат?» Я сказал: «Шесть». – «А каким ласкательным словом ты обращался к жене в первый год?..» И я признался: «Моя девочка, малышка, крошка». «А как сейчас к ней обращаешься?» – продолжает он. «В общем-то, никак, – продолжаю признаваться я. – Большей частью “Эй!” или “Послушай!”».

Тогда он и сказал, что мне лучше разойтись, пока не поздно. «Уже поздно, – говорю, – у нас ребенок». А он мне: «Семьдесят процентов наших семей несчастны в своих отношениях, но они держатся. И держатся только детьми, которые в конечном счете принимают на себя несчастье этих отношений!»

Соболев умолк и внимательно посмотрел на Корбута. И тот, смутившись, опустил глаза.

– Саша, извини за бестолковость, но я что-то не очень понял.