Маленькая принцесса

По одной стороне стояла старая железная кровать, покрытая полинявшим одеялом, на другой был камин с ржавой решёткой. Кроме того, в комнате стояла ещё кое-какая мебель, которую принесли сюда снизу, так как она была слишком стара и плоха, чтобы оставаться там.

Под проделанным в крыше окном, через которое виднелся только небольшой кусочек серого неба, стояла старая табуретка. Сара подошла к ней и села на неё. Она плакала очень редко. Не заплакала она и теперь. Положив Эмили на колени и обняв её, она прижалась к ней лицом и сидела неподвижно.

Вдруг послышался стук в дверь – такой тихий и робкий, что Сара даже не обратила на него внимания. Потом дверь тихонько приотворилась, и перепачканное в саже, мокрое от слёз лицо заглянуло в комнату. Это была Бекки. Она всё время плакала и тёрла глаза своим грязным кухонным фартуком, отчего оно приняло очень странный вид.

– О, мисс! – прошептала она. – Можно мне… позволите вы мне войти?

Сара подняла голову и взглянула на Бекки. Она старалась улыбнуться, но не могла.

И в то время, как она смотрела на любящее, мокрое от слёз лицо Бекки, её собственное лицо приняло более детское выражение. Она протянула руку, и рыдание вырвалось у неё из груди.

– Я говорила тебе, Бекки, что между нами нет никакой разницы, – говорила она. – Теперь ты видишь, что это правда.

Я такая же девочка, как и ты. Я уже не принцесса.

Бекки подбежала к ней, прижала её руку к своей груди и, опустившись на колени, заплакала от горя и сострадания.

– Нет, вы принцесса, мисс! – задыхаясь, воскликнула она.

 – Что бы ни случилось с вами… чтобы ни случилось… вы всё равно останетесь принцессой… всегда, всегда!

Глава восьмая

На чердаке

Никогда не забывала Сара этой первой ночи, которую провела на чердаке. Спать она не могла. Её мучило тяжёлое, недетское горе, и она никогда не говорила никому о том, что ей пришлось вынести в эту ночь.

К счастью, непривычная обстановка время от времени отвлекала её от одной упорной мысли о смерти отца, и она на минуту забывалась.

Без этого поразивший её удар был бы слишком тяжёл для её детской души и она была бы не в силах перенести его.

– Мой папа умер! – шептала она. – Мой папа умер!

Только впоследствии, уже много времени спустя, припомнилось ей, что её постель была очень жёсткая и потому она постоянно поворачивалась с боку на бок, стараясь улечься поудобнее; что в комнате было необыкновенно темно, а ветер, завывавший между трубами, как будто плакал.