Маленькая принцесса

 – Я должна пойти и сказать ей это сейчас?

– Сию же минуту! – гневно оборвала её мисс Минчин. – Что ты сидишь и таращишь на меня глаза, как гусыня? Ступай!

Бедную мисс Амелию часто называли гусыней, и она привыкла к этому. Она и сама считала себя гусыней и знала по опыту, что всё неприятное выпадает на долю гусынь. Вот и теперь ей нужно идти в гостиную, где так веселятся дети, и сказать девочке, устроившей этот праздник, что она стала нищей и должна пойти наверх и надеть слишком короткое для неё чёрное платье.

Мисс Амелия так натёрла себе глаза, постоянно вытирая их, что они стали совсем красные. Она встала и вышла из комнаты, не прибавив больше ни слова. Когда у старшей сестры было такое лицо и она говорила таким тоном, как теперь, самое благоразумное было тотчас же исполнять её приказания, не спрашивая никаких объяснений.

Оставшись одна, мисс Минчин начала ходить взад и вперёд по комнате. Она говорила громко, сама с собою, но не замечала этого.

– Принцесса Сара! – презрительно сказала она. – Девочку нежили, как будто она будущая королева!

Проходя мимо углового стола, мисс Минчин вдруг остановилась как вкопанная: из-под него послышалось громкое всхлипывание.

– Кто там? – гневно спросила она.

В ответ на это снова послышалось всхлипывание. Мисс Минчин нагнулась и приподняла скатерть.

– Как ты смела! – крикнула она. – Как ты смела! Выходи сию же минуту!

Под столом сидела, скорчившись, бедная Бекки. Чепец её сполз набок, лицо покраснело от сдерживаемого плача.

– С вашего позволения, сударыня, – заикаясь, пробормотала она, – это я. Я знаю, что этого не следовало… Но я смотрела на куклу, сударыня… и я испугалась, когда вы вошли… и спряталась под стол.

– И ты слушала всё это время? – спросила мисс Минчин.

– Нет, сударыня, – возразила Бекки, делая книксен. – Нет, не слушала. Я думала, что мне можно будет уйти незаметно, но я не могла и должна была оставаться. Только я не слушала, сударыня… я ни за что не стала бы слушать. Но я никак не могла не слышать.

Тут Бекки снова залилась слезами и, казалось, перестала вдруг испытывать страх перед грозной леди.

– О, сударыня! – воскликнула она.