Совиный сказ

Это же домашний костюм, но почему из шёлка? Понятно, что дочери боярской в простом суконном кубельке ходить невместно, но… Почему не использовать дорогое сукно, а не привозной шёлк? Или это местные заморочки?

– Благодарю, – слегка растерянно сказал Тихон, опускаясь на стул. – Буду чай, четырёх штук будет достаточно.

О, вон и часы, напротив входной двери. Семь утра. Вот это Тихон разоспался. Видимо, стресс вчерашнего дня всё же сказался на молодом организме. Ну а иначе почему тело, привыкшее просыпаться в пять и полчаса разминаться, а потом только идти завтракать, сегодня позволило себе так долго спать? Только из-за этого.

– Благодарю за заботу, матушка, – сказал Тихон, когда Василиса Никитишна налила ему чай и положила оладушки на тарелку. – Только вы меня лучше будите пораньше. Мне приятнее будет завтракать со всеми. А оставшееся время я лучше потрачу на разминку во дворе. Я же правильно понимаю, что сейчас у меня время осталось лишь на завтрак и дорогу до школы, да?

– Верно, – кивнула матушка.

На секунду Тихон задумался, сделав вид, что тщательно пережевывает пищу. Комплекс упражнений, который собирался начать использовать Тихон, слегка отличался от того, что принят тут. Ну, в принципе, всегда можно отговориться, что этому комплексу его учили с детства. У княжичей и бояр техники подготовки могут отличаться. Так что батюшку подобное смутить не должно.

– Да, матушка, думаю, это будет лучше всего.

– На здоровье, сынок, – с тёплой улыбкой ответила Василиса Никитишна.

Тихон так и застыл. "Сынок". Как же непривычно это слышать не от великой княгини! А женщина, уловив состояние Тихона, слегка смутилась и сказала:

– Слишком рано, да? Прости, Тихон, ты просто так уверенно называешь меня матушкой, а Глеба Гориславовича – батюшкой, что я подумала…

– Нет, матушка, всё в порядке, – выпрямившись, перебил женщину Тихон.

Часы на стене тихонько бумкнули, отбивая полвосьмого. Переключив на них внимание, Тихон вдруг осознал, что у него совсем нет времени на рефлексию. Если занятия начинаются в восемь – времени не осталось совсем.

– Да, точно! Тебе пора бежать, сынок, – спохватилась матушка и тут же сунула ему в руки кожаный портфель. – Там тетрадки, перья, карандаши. Ну и обед, конечно.