Совиный сказ

Тихон, выпив кубок до дна, перевернул его, показав, что он пуст, а затем поставил на стол. Глеб же почувствовал, как у него с души свалился огромный камень. Смогли. Они с женой смогли не просто найти отрока, которому нужна была помощь! Они смогли даже быть избранными им самим! Как же это… вдохновляет!

– Ну что, батюшка и матушка, как меня звать-то теперь? – с искренней улыбкой спросил Тихон.

– Отныне ты – сын боярский Тихон Глебович Совин, – сказал с гордостью Глеб. – Хочешь дождаться сладостей или сразу уйдём домой?

– Не, не будем ждать, – скривился Тихон.

 – От сладкого зубы портятся. Домой. Устал я сегодня, батюшка.

Да ладно! Чтобы десятилетний ребёнок да от сладкого в княжеском дворце отказался? Странно это. Очень. С другой стороны, день у него действительно был тяжёлый. Как и у них. Мог и устать так, что не до сладкого.

– Ну и правильно, – поспешно сказала Василиса Никитишна. – Я дома прикажу Глаше чай подать. С пряниками. Они не сладкие.

– Пряники – это хорошо, – задумчиво сказал Тихон.

– Тогда идём, – поднимаясь с лавки, сказал Глеб. – Сударыня, прошу.

Глава 3. Казённый дом

– Совины, значит, – задумчиво сказал великий князь, наблюдая за тем, как двое взрослых и ребёнок выходят из зала пиров на подворье княжеского дворца и направляются в зал переходов. – Почему их?

Нет, понятно, фамилия была бы в любом случае связана с совами. Филины и их подвиды – князья. Сычи всех разновидностей – бояре. Боярские дети – только совы. Всякие. И совпало же так, именно фамилия первой производной.

Ближе к корню рода только сами Совы. Правда, не осталось никого с этой фамилией в роду. Погибли все. А дать эту фамилию кому-то можно будет только после подвига, за который не стыдно из мещан в боярские дети перевести. И пока таких героев не появлялось. Да и надобности в таком героизме пока не было.

– Княж… эм… сын боярский спросил о библиотеке в их городе и сказал, что не будет проблем с погодой, судя по платью названной матушки, – сказал распорядитель пира.

Библиотека. И погода. Вот и как его можно понять, этого отрока? Раньше всех заговорил, раньше всех из пелёнок вырос. Ну и грамоту освоил практически в четыре. В четыре! Да где ж такое видано! В пять только начинают учить, как карандаш держать и кружочки с палочками рисовать! А он – уже писал и книги читал вовсю! Да и на занятиях силой ему поначалу всё давалось легко. А потом, постепенно, застопорилось. К семи стало понятно, что богатыря из него не выйдет.