Над Родиной, над бездной

А я не мотылек, не даже ангел —

Туда-сюда шатающийся анкер

Внутри часов, висящих на стене

Пропахшего безвременьем фастфуда

В четвёртом измерении отсюда,

Где вы стихов и не читали мне.

Хотелось бы…

Хотелось бы, конечно, всем поэтам

припасть душой к приятным сим предметам:

банальностям, фуршетам, шашлыкам,

к холодным винам и горячим водам,

к валютным вкладам, к избранным народам

и даже в худшем случае к волкам…

Но уберёг нас Бог от этой страсти:

от пыльных дач и от обильной власти,

от терпких вин, от жирных шашлыков —

хватало в жизни кроткой и короткой

гранёного стакана с тёплой водкой

и песен в исполнении волков.

Неофит

Не царь земной, не Третий Рим,

Не властный глас, не скипетр грозный —

Сам Бог велел мне стать другим

В среде изменчивой и розной.

И я со страхом и стыдом

Решил с изношенных кроссовок

Стряхнуть гоморру и содом

Столичных торжищ и тусовок.

Но всё цеплялось за меня:

Арбат страстям прибавил лоску,

Тверская поднесла огня,

Когда достал я папироску…

Авто открылось: «Вам куда?»

Манил десертом Елисеев,

Шампань сияла среди льда,

Как грешница меж фарисеев.

Вся ночь, Москвой до звёзд полна,

Стелилась в ноги струйкой дыма.

Вся вещь была мне суждена.

Вся тварь была мне подсудима.

И я на всё махнул рукой —

В Кривоколенном, на развилке,

Я обменял простой покой

На звёзды в вычурной бутылке.

И долго вспомнить я не мог

Во мгле зияющей вселенной —

Куда идти велел мне Бог?

Уж точно не в Кривоколенный…

Из жизни ангелов

Ты мне досталась по ленд-лизу

Во время третьей мировой.

Ты помнишь, шёл я по карнизу

Над обожжённой мостовой,

А ты летела в платье белом,

Разбив оконце чердака,

Но овладела смертным телом

Моя бессмертная рука.

И ты, стремившаяся к тверди,

Как в небеса стремится дым,

Вдруг убоялась дерзкой смерти

Под обаянием моим.

Внизу под марш артиллериста

Шагали пыльные полки,

Но я не выпустил батиста

Из окровавленной руки.

Держал тебя, как держат птицу,

Жалея хрупкие крыла,

Пока смещался за границу

Жестокий фронт добра и зла.

Мы полетели над закатом,

Над стольным городом руин,

Ты помахала вслед солдатам,

Но обернулся лишь один.

В железном визге артобстрела,

Ломая стебли камышей,

Я нёс тебя, как носят тело

Из грязи вражеских траншей.