Тоннель желаний

А может, и не потому.

Может, все дело в том, что он не мог себе представить, как это: хозяин-кормилец возвращается домой, а Тасюсика нет. Ерунда какая-то. Зачем? Кому от этого хорошо? Наташке со Светкой? Обойдутся. Еще не хватало жертвовать ради бабской (пардон, женской) прихоти собственным комфортом и покоем. В конце концов, он добытчик. И вообще заслуживает уважения.

Если разобраться, Таська напрасно блажит: осенью они вернулись из Греции. Зимой летали в Таиланд. Егор считал, что жена вполне может потерпеть, пока он заработает на следующий отпуск – в Турцию.

– Я не могу больше так, – надрывалась Таська.

– Блин! Как?! – взорвался Егор.

Раздраженный сверх всякой меры, он поскреб щетину и по ошибке щелкнул правой кнопкой мыши.

Тьфу, пропасть! Пасьянс запорол!

Яростно отшвырнул мышку (она с тихим шорохом подпрыгнула и повисла на проводе), отбросил ни в чем не повинный стул и, обиженный на рыдающую жену, вышел на балкон – ему срочно требовалось покурить.

Балкон окутывала какая-то неправдоподобная, первобытная темень.

Узкий серп луны в окружении хоровода звезд не проливал света, проливал свет бледный экран ноутбука – он разбавлял ночь и худо-бедно освещал балкон.

С тяжелым вздохом Егор рухнул в неудобное низкое кресло, понюхал прохладный воздух, в котором уже угадывалось близкое лето, забросил ногу на ногу, пощелкал зажигалкой, прикурил и уставился на звезды.

За семнадцать лет семейной жизни отношение к истерикам жены претерпело ряд изменений.

По молодости Егор трусил и тут же предпринимал какую-нибудь неуклюжую попытку спрятаться от обиженного плача и невнятных выкриков – срочно придумывал дело и сбегал на работу, а случалось, и напивался на почве недоумения.

Потом понял, что приступы жены никак не связаны лично с ним, что это явление вообще объяснить с точки зрения здравого смысла невозможно, поскольку по своей природе оно ближе к стихии.

Уяснив это, Егор стал относиться к стихии философски: раз нужно, значит, нужно. Нужно урагану «Харви» обрушиться на Техас, он обрушивается. Нужно маленькому ребенку развивать легкие – он кричит. Нужно собаке лаять – она лает. Нужно женщине выплакать слезы – пусть выплачет, если иначе нельзя.

Во всем остальном Егор философом не был. Он дьявольски уставал на работе, так что философ в нем помер естественной смертью, уступив место диктатору.