Тоннель желаний

Едва девушки приткнулись возле отгороженного захватанным стеклом мраморного ящика с отбитым фасадом, по виду – саркофага, началась служба.

Торжественное «Аминь», исполненное многоголосным мужским хором, заставило Таськино сердце дрогнуть.

Потрясенная, она вслушивалась в мощные, подхваченные сводами звуки – они множились, крепли, бились о стены, метались под куполом, сталкивались в перекрестье дневного света, льющегося из высоких окон.

Таська стояла как глухая, ни слова не понимала, ухватила только:

– …От всяких мя бед свободи, да зову ти: радуйся, Николае, великий Чудотворче.

Голоса разбегались, сливались, возносились, и Таськина душа рвалась на части, воссоединялась и возносилась вместе с ними.

Неведомое ранее чувство – восторга и надежды – овладело Таисией.

Она не заметила, как пролетел час.

Не успела окончиться служба, Карпо кивнул на два темнеющих входа слева и справа от небольшого амфитеатра с трибуной.

– Это вход в тоннель, – принялся нашептывать змей-искуситель-агент, – если пройти по нему три раза справа налево, то есть против часовой стрелки, время как бы поворачивается вспять, и вы очищаетесь от грехов.

– Веди, – решительно велела Ленка, когда публика потянулась за благословением к настоятелю.

Замирая перед неизвестностью, Таська дала себя увлечь в арочный вход справа от алтаря.

Гуськом, по очереди, втиснулись в тоннель: Карпо, за ним Таська, и Ленка – замыкающей.

Темнота моментально поглотила всех троих, дохнуло пыльной затхлостью подземелья.

Кожа у Таськи стала гусиной.

– А змеи здесь есть? – экономно дыша, сдавленным голосом пропищала она.

– Не встречал, – недовольно отозвался из темноты Карпо, – нужно сосредоточиться на грехах, потому что прощаются только те, о которых вспомнишь.

Наступая друг другу на пятки, спотыкаясь, метр за метром углубились в тоннель.

От страха Таська тряслась мелкой дрожью, на грехах сосредоточиться у нее не выходило – проход сужался, приходилось беречь голову.

Будь Таська замыкающей, она бы незамедлительно отстала и вернулась под благословенные своды церквушки, но в спину сопела Ленка.

Непроглядная липкая темень дышала в лицо, пугала бесконечностью. Затаив дыхание, Таська вслушивалась до звона в голове, пальцы судорожно цеплялись за шероховатые стены.