25 рассказов

Так тихо! И вдруг от тюрьмы щелчок, будто муху хлопушкой. А это убивают Тарасова.

И я в своей одиночке жду: и за мной когда-нибудь придут, не так, не буквально, как за ним, но придут, наверняка. Камера недолго пустует. Новенький неприятней Тарасова, – он педофил… И он убит!

– Трудно мне, – говорит Марина. – Вот едем на юг в санаторий. Там будет ему немного лучше.

– А не переехать ли вам в другой дом? – говорит один в купе.

– Ну, нет, пусть с биноклем не на чердаке нашего дома, а в квартире. Говорят – вот-вот будут давать пожизненное.

– Как я надеюсь на это, братцы! – восклицает больной.

Вылечился или нет он после отмены высшей меры, неизвестно. Но известно другое: теперь и убийцы, и мучители детей имеют вполне радостное будущее. Кто такое выдумал? Не этот ли неадекват, ехавший в сопровождении жены?..

4. Вера

– Закрой дверь, Щепёткина! Вот так! А теперь скажи, как думаешь жить? Мотова ревёт, ты её обругала этой, лизоблюдбиянкой, мне не выговорить, а ведь она специалист! Ты не там.

В кабинете Клавдии Ивановны Маркушевой плакат: «Кто трудится, – получает». Под ним – фотографии. Нади Щепёткиной там нет.

– Хочешь или нет стать человеком?

Да, она хочет. Накануне, вроде бы, стала, когда тот дяденька читал древнюю книгу. А утром убита благодать ругнёй с Мотовой, у которой глаза крупные, а зрачки мелкие и бегают в этих немалых орбитах. Рот развалистый, таким гаркать на товарок по нарам. Ей любопытно, ходит туда Надежда или нет? Но лесбиянкой не надо было: Мотова главной стучит, будто они на зоне.

Клавдия Ивановна напоминает покойную мать: лицо доброе, хоть и строгое. Хорошая начальница! Доверила… деньги! Теперь идёт мирится с Мотовой, да – за продуктами. Пуговицы (у агрегата одежда ворохом) нагонит, работая допоздна.

Опять на пути Вера Пименова. Улыбка затаённая:

– Придёшь к нам?

Щепёткина оглядывается на дверь: там тёплая лицом и голосом Клавдия Ивановна: «Пименову обходи».

– Нет, – кивает на деньги в руках. – Будем отмечать Первомай.

– Вроде, не обязательно, – цедит Вера.

Неловко от этого разговора.

Им на разные операции в цехе. Пименовой – в уголок у окна (она одна «ручная швея»). Целый конвейер: кудри, чёлки, «шишки» модные. У Веры косы, голова плотная, неприкрытая.

Мотова уверенно ведёт заострённым мелком, обводя лекало, будто не видит Надю.

– Доверили? Горе с тобой, ну идём. – С притворной неохотой откладывает мел, надо же воспитывать девчонку! – Кликни Валюху Ершову.