Я тебя спарсил

Поток машин и городского транспорта не стихал ни на минуту, и только поздней-поздней ночью с шоссе не доносились шум колёс и рёв клаксонов.

Саша долго привыкал к этому шуму, особенно тяжело было летом, когда окна стояли нараспашку и закрыть их означало – задохнуться заживо. Теперь же он не представлял, как можно без этого шума существовать.

– Ну-к, поди сюда! – окликнул его Чесноков, и Саша оторвался от созерцания красоты ночного города. Он вопросительно вскинул подбородок, и Антон повернул к нему монитор.

Округлившиеся тёмно-серые глаза сделались тёмно-синими, и он поджал нижнюю губу, пытаясь сдержать эмоции. Саша сфокусировал взгляд на аватаре, но Антон тут же увеличил фотографию, облегчая ему задачу, и он увидел живую хохочущую девушку с прибранными назад волосами и выбившейся из причёски прядью. Внутри что-то радостно ёкнуло. Она и впрямь была красивой, и он ни на секунду не задумался о том, что потратил на её поиски уйму времени и сил. Была изящной и аккуратной, как советская фарфоровая фигурка принцессы из шкафа в маминой гостиной.

– Уверен? – только и смог он произнести.

– Смотри, на Ней этот шарф, – Антон достал откуда-то голубую тряпочку.

– Ты его теперь всегда с собой таскаешь? – улыбнулся.

– Да нет, – немного смутился и, положив аксессуар перед собой на стол, снова взглянул на фото. – Видимо, Она сфотографировалась в тот день, когда это всё произошло. Погода солнечная. Видишь, светло, и Она щурится… И скамейка – из сквера… – он пощёлкал вправо.

– Маргарита Николаева, – прочёл Саша. – День рождения – 20 октября… Эй, у неё завтра день рождения!

– Вот я её и поздравлю, – ухмыльнулся.

– Только давай без дурацких закидонов! – заметил неожиданно строго. – Я её не для того искал, чтоб ты её обидел!

– Успокойся, – фыркнул, – не обижу…

– Смотри… Окончила истфак педуниверситета в этом году.

– Всё, спасибо, Саня… Я дальше сам! – прервал Антон.

Саша остановился и, выпрямившись, вскинул руки вверх. Ладно. Он свою задачу выполнил и может со спокойной душой отправляться спать. И что там дальше будет предпринимать Антон – уже абсолютно не его дело.

Он оставил друга одного и отошёл к дивану. Завалился на него, заложив руки за голову, и растянул рот в улыбке.