Шапка и другие рассказы

Зелёными вертикальными лучами перекатывается ясное полярное небо. Морозец сегодня, под 40.

Часть пятая. ЧП

I

Пару слов о нашей жизни в военном городке Кандалакши. Наши расходы были никакими: я получал заполярный продпаёк, был обут и одет. Квартплаты не существовало.

Покидая пределы военного городка, приходилось тратить в обычном магазине некий мизер на что-нибудь не входящее в паёк. На копчёного палтуса, например, по 2.70 за кг, зубатку г/к по 1.90, невероятный какой-то шоколад в килограммовых плитках; чёрную икру по 16.

10 за килограмм мало кто замечал. А что с ней делать, не ложками же есть!

Настоящий Токай, «самородный», из тронутых морозцем подвяленных виноградных гроздей, «вино королей и король среди вин», в нашем Доме офицеров уже с торговой наценкой стоил 3 руб.50 коп… Или ещё венгерское, Egri bikaver (2.30), было непременным атрибутом семейных застолий – но всё равно это были мелочные расходы.

II

Если мой читатель, захваченный событиями полувековой давности, сочтёт, что защитники Заполярья жили дружно и весело – как Незнайка и его друзья в Солнечном городе, то я остановлю их в шаге от идиллии.

Да вы и сами знаете – любой коллектив, даже самый прочный, обязательно даёт трещину, и, если не заметить её – в мгновение ока вытечет дружба, взаимовыручка, оптимизм, здоровая атмосфера и прочие, как говорится, успехи в боевой и политической подготовке.

Я получил отпуск, и мы уехали в Запорожье – через Питер. Хотелось навестить своих родных и друзей – времени на всех хватит: всё-таки 45 (сорок пять!) суток, не считая дороги!

Вернувшись, я по гражданке – особый форс, сразу помчался в расположение.

III

Дежурил по части квадратный капитан Шашков. Он принадлежал к какой-то северной народности, от одного названия которой хотелось думать о полярном сиянии, вьюге, Снежной королеве, шаньгах и оленьих упряжках – саам, лопарь, весь, чудь или чухонец, не помню точно. Шашков настойчиво на каждых учениях до неузнаваемости прожигал папиросным пеплом очередную секретную карту, получал взыскание и перехаживал оттого капитаном уже второй срок.

Кадровик из штаба дивизии говорил: «Тебе, Гена, выгоднее по пачке «Беломора» основное направление стрельбы определять! Там и Белое море, и финская граница нарисованы. Лупи посерёдке – не промахнёшься!», и возвращал ему представление с гневными отказными резолюциями.

«Красавец!», – поправил кобуру Шашков, когда я доложился.