Деревенская история. Рассказ

И вообще, ты на меня свою дочь скинула? На меня. Воспитанием её не ты занимашься. Живёшь вон в своём городе, пляшешь, поёшь, роли играшь – и дальше продолжай. А из Женьки я путную девку сделаю! Из тебя не смогла, так хоть из неё толк глядишь будить.

Евдокия Степановна поднялась из-за стола.

– Мама, иди отдыхай, – раздражённо махнула на мать рукой, Оксана – я сама со стола всё уберу и посуду помою.

– Ну, как знашь, – Евдокия Степановна широко зевнула и пошаркала в небольшую комнатёнку, которую отвела себе под спальню – умаялась я чего-то за сёдня.

– Иди, иди мам, всё нормально. Отдыхай.

Оксана выпроводила мать и вошла в комнату, к дочери. Та сидела в темноте, у окна, створки которого были распахнуты настежь. Из далека доносилась музыка с клуба. На улице было свежо и тихо.

– Жень, – шепнула Оксана – бабушка спать ушла, если хочешь, то сходи на танцы. Я разрешаю.

Женька обернулась в темноте, на мать и тоже прошептала:

– Нее, мам.

– Здрасти-приехали, так он же сам за тобой и заходил сейчас?

– Да ну и что? Одно другому не мешает, наверняка мамка его, теть Тоня, заставила. Сам бы он не зашёл, я его вчера перед дружками высмеяла.

– Ну, ладно… Утро вечера мудренее, – тихо проговорила Оксана – я с дороги тоже устала, сейчас со стола уберу, посуду помою и спать тогда, в зале лягу. Ты может поешь?

– Я не голодна, мамуль, – зашептала Женька, разбирая кровать, ей не терпелось остаться одной и помечтать в тишине.

– Тогда спокойной ночи, – Оксана вышла, тихо прикрыв дверь.

Переодевшись в ночную сорочку, Женька легла на постель. Ей вспомнилась новость, которую сегодня сообщила Алёнка. К бабке Лизе приехал её сын… Женька чувствовала, что детская влюблённость никуда не делась. Она лежала и вспоминала его лицо. Его красивое, уже тогда мужественное лицо. Девушка повернулась на бок, обняла подушку и погрузилась в глубокий девичий сон, полный чистых и светлых любовных грёз.

Рассказ. Часть 4. Деревенская история или как превратиться из нищенки в принцессу.

Ветер жизни иногда свиреп… В целом жизнь, однако, хороша… И не страшно, когда черный хлеб, Страшно, когда черная душа… (О. Хайям)

Отъезд Оксаны в город или бабушкино разрешение на танцы.

Было раннее солнечное утро. На бескрайнем голубом небе, не было ни облачка.