Зачем в Питер?

Мне бы дома так кулаком заехали между лопаток – я бы всю жизнь от страха с ровной спиной ходил! Мы Аське носили пирожки в комнату или мать яблок намоет, велит ей отнести, а она даже «спасибо» не скажет, лежит, уткнувшись в учебники, или сидит перед чертежной доской и что-то чертит…

Вынесем мы с Юркой тазы с выстиранным бельем, мать вешает, а Аська взбесится и кричит в окошко: «Свет загородили!» Наподдать бы ей, а мать в ответ: «Замуж выйдешь, успокоишься, доченька». И все. Ни слова упрека.

– Не нравится она тебе, – заметила я.

 – Интересно, что с ней дальше стало, вышла она замуж, успокоилась?

– Терпение, мой юный друг, – улыбнулся Саша. – Слушай внимательно, скоро все узнаешь. Я с радостью помогал Юркиной семье по дому, потом, вдохновившись, мог и у себя порядок навести, но хватало его ненадолго – у нас никто к чистоте не был приучен. Аська мне запомнилась тем, что лицо у нее было интересное – рот большой и словно вот-вот рассмеется, а характер ворчливый и всем недовольный.

Но ее все равно любили и мать о ней заботилась, как будто она графиня какая-то.

Вот моей матери было все равно – чистая ли у меня одежда, мыл ли я руки и что я ел. К Юрке я всегда шел, вымыв лицо и шею, начистив обувь и сменив носки. У них же я научился уважительно разговаривать с людьми, следить за своей речью. Мне так хотелось, чтобы меня уважали его родители, что я стал много читать и заниматься спортом.

И так хорошо и спокойно было мне у Юрки дома, что я ничего не замечал.

А оказывается, не все было гладко в датском королевстве…

– Ну вот… – расстроилась я. – Да почему же не бывает идеальных семей? Везде какие-то или тайны, или измены. А то кто-то очень хороший возьмет и умрет!

– Везде жизнь, Оля, – снисходительно ответил мой рассказчик и пропел: – То взлет, то посадка. То снег, то дожди… Всякое бывает. Слушай дальше.

Стыдно признаться, но я втайне мечтал о такой матери, как у Юрки. Придем из школы, она нам с порога:

– Проголодались? А я оладьев напекла.

Борщ ставлю греть? – никаких микроволновок в помине тогда не было, она наливала нам несколько половников ароматного борща в большую миску и ставила на плиту.

Пока мы мыли руки, стол был уже накрыт. Юркина мать садилась всегда с нами на краешек стула и внимательно расспрашивала, как прошел наш школьный день: что самого смешного случилось или печального, какие выводы мы сделали или что почувствовали.