Под южным небом. Курортные истории

Сутулость Сергеевича, который не отставал в возрасте от своего партнера, делала его невзрачный рост еще ниже, и со стороны казалось, что Голиаф играет в карты с кротким подростком, который сидел смирно и боялся пошевелиться. Как только Андрианович появился в номере, он спрятал лицо за карточным веером, и стал что-то бормотать.

– Сергеевич, ты готов? Тогда принимай дальше! – заявил Голиаф, и достал карту. В загорелой руке она величественно взмыла вверх, потом застыла, готовая нанести еще один удар противнику.

Игнорируя предложение, разделить с товарищами полуночную трапезу, Вадим не раздеваясь, рухнул на кровать.

– Ну, кто сегодня удостоен звания почетного Дурака санатория? – не открывая глаз, спросил Вадим.

– Сегодня Сергеевич дураками богат! – восторженно произнес Голиаф, – Насобирал их полный воз, вместо подарков повезет домой! Хватит и родне, и друзьям, и знакомым достанется! Затем, подперчил сказанное, раскатистым смехом.

Вадим недвижимо лежал в уютном ложе, и с улыбкой воспринимал глуховатые слова Андриановича, пока его не начала одолевать дремота.

– Вот тебе десятка, а еще валет! – уже отдаленно доносились до сознания парня слова пожилого шахтера. Карты хлестко падали на полированную крышку стола, словно кто-то в номере газетой бил мух.

– На придачу забери даму треф с королем. А туз можешь прилепить себе на лоб, будет вместо шахтерского фонаря! – подытожил Голиаф, и прислонил карту к вспотевшему лбу напарника, – А что? Тебе идет!

Сергеевич, с налитыми злостью глазами, выхватил карту, и бросил ее на стол, затем скрепя по паркету ножками стула, отодвинулся к балкону, и повернулся боком. Заливистый смех Андриановича, снова потряс полуночный номер. Рука победителя привычно потянулась к бутылке, и липкий стакан мгновенно наполнился хмельным напитком, по которому пробежали восторженные пузырьки газа.

Голиаф сделал несколько глотков, и посмотрел на Сергеевича.

– Ну, что будем играть дальше, или на сегодня все?

Ерзавший по стулу Сергеевич, еще какое-то время раздумывал, перебирая в руках остатки карт, затем нервно бросил их на стол, словно они жгли руку, после чего полностью развернулся к напарнику спиной.