Человек по имени Крыса

– Пыль на городом. Избранное. Москва-Тель-Авив: Э.РА, 2016.

– Путешествие по апельсиновой роще, Москва-Тель-Авив: Э.РА,2018.

«Так случилось – нарвался на пулю…»

Так случилось – нарвался на пулю

Незадачливый этот солдат.

После стычки в каком-то ауле

Он лежал, уронив автомат.

И поношенный выцветший хаки,

Пропитавшийся кровью, обмяк.

Он лежал, и скулили собаки,

Легион азиатских собак.

Призывник, рядовой, автоматчик,

Просто парень, как всякий другой,

Здесь он был иноземный захватчик,

И убил его нищий изгой.

И еще для невесты солдата

И для всех был живым он, когда

Наклонилась, светясь синевато,

Над немым его телом звезда.

И, не ведая чувства потери,

За какой-то далекой чертой,

Эта жизнь, затворившая двери,

Становилась ночной темнотой.

Человек по имени Крыса

Логика крысиная ясна –

вырваться из солнечного света,

и скользнуть хвостатою кометой

в мир иной, в другие времена.

Где, конечно, не грозит война,

хлопая стрельбой, как парусиной,

но согласно логике крысиной,

жизнь твоя вполне защищена.

Слыша философствующих крыс,

ощущал я внутреннее сходство:

может быть, душевное уродство

и меня заманивает вниз.

В тишину без края и конца,

в сумерки, глубокие как норы.

Сжать внутри общины, стаи, своры

в сердце многих многие сердца.

«Деревья листья скинули…»

Деревья листья скинули –

Со всех убор слетел…

Как будто сердце вынули

Из деревянных тел.

И вот они колонною

Стоят в одном строю,

Как будто осуждённые,

У жизни на краю.

Не стонут и не мечутся –

Хоть в ров, хоть на костёр.

Ты помнишь, человечество,

про братьев и сестёр?

Пята

Было видно, как пята приподнималась,

обрывая то травинки, то листы.

И дотоле неподвижное вздымалось,

уцелевшее под тяжестью пяты.

Под давлением её большого пресса –

Кривобокая, больная пестрота.

И рассеивалась, нехотя, завеса,

та, какой себя окутала пята.

Стало ясно, что был сломан, кто не гнётся,

А кто цел остался – сделался горбат.

И боялись все: а вдруг она вернётся,

вдруг со временем опустится назад.

«Тело – панцирь, твоя сердцевина тверда…»

Тело – панцирь, твоя сердцевина тверда,

Хотя большая часть её – это вода.

Вся в огромных молекулах спит днк,

И разжав свой кулак, отдыхает рука.

Чехарда моих клеток, бессмысленный ток,

И пульсирует сердца блестящий цветок.