Отбор женихов для волчицы лунного князя

Моюсь тщательно, до покраснения кожи. И волосы пять раз. А источник волнующего запаха раз двадцать.

Вытираясь, кошусь на баллончик с освежителем под навесным унитазом. Но прежде, чем дохожу до крайности, живот урчит, и ощущение зверского голода заставляет быстренько подсушить волосы феном и выскочить из громадной ванной в спальню.

На кровати разложено платье.

Ну что могу сказать: оно идеально подошло бы для посещения церкви. И на крестный ход можно смело надевать. Маме бы понравилось.

Тёмное, почти чёрное, с высоким воротником-стойкой, длинными рукавами и подолом в пол.

Хорошо ещё, под чадрой не пытается меня спрятать. А вот туфли, – вернее, босоножки, – легкомысленные ремешочки. На высоком каблуке.

«Чтобы не убежала», – почему-то думаю я.

Осторожно касаюсь платья. Ткань нежная. Несмотря на крайне целомудренный крой, платье выглядит дорого: все швы ровные, никаких ниточек или складочек в неположенных местах.

А ещё оно пахнет ароматическими маслами, какой-то необычной свежей композицией.

Урчание в животе прерывает поток размышлений. Сбрасываю полотенце… Оглядываюсь: нижнего белья нигде нет. Приподнимаю платье: пусто.

Вздохнув, надеваю «монашескую рясу». Я почти не преувеличиваю: для монашеского облика не хватает только апостольника на голове. Не удивлюсь, если платье привезли из монастыря. Но откуда у оборотня подобные связи?

«Уф, хватит преувеличивать: платье как платье!» – высвобождая волосы из-под воротника, одёргиваю себя, а то уже мысли лезут, что собачьим шампунем Ариана монашки надраивают.

Подтянув язычок молнии от копчика до лопаток, закидываю руку через плечо и одним движением застёгиваю молнию до самого основания черепа.

Упакована. Трусов только не хватает.

Желудок скручивается с жалобным стоном.

Затягивая ремешки босоножек, осознаю странный факт: они мне точно по размеру. Как и платье. У Ариана глаз-алмаз или он меня ночью обмерил?

Лучше пусть у него будет идеальный глазомер.

Под завывания желудка и потрескивания статического электричества приглаживаю волосы расчёской с частыми зубчиками.

Ужасная процедура заставляет с тоской вспоминать мой туалетный столик, расчёску с антистатическим эффектом и прочие милые сердцу удобные мелочи.

И трусы. Без нижнего белья непривычно, странно, неловко. Поэтому, увидев в кухне намазывающего бутерброды Ариана, я пожираю взглядом размазанное по хлебу масло, сглатываю слюну и уточняю:

– А где трусы?

Ой, хотела завуалировано спросить.