Сокровище чародея

Изумлённо хлопая ресницами, Ёфур выпрямился и вытер кровь с подбородка. Он хотел сплюнуть кровь, но не решился и проглотил солоноватую жижу. Пробормотал:

– В чём меня обвиняют?

Вокруг ранки на губе замерцали отсветы чар. С видимым сожалением Гарун потёр костяшки кулака. Он смотрел снизу вверх, но у Ёфура было мерзкое ощущение, что на него смотрят сверху, презрительно. Он повторил громче:

– В чём меня обвиняют?

– То, что ты сказал Бере – просто недопустимо.

От удивления Ёфур приоткрыл рот. Бессильно взмахнул руками:

– А что я такого сказал, кроме правды?

Гарун нахмурился, его голубые глаза опасно потемнели, но Ёфур продолжал:

– Разве я не сказал то, что думают все? Разве не говорили то же самое за её спиной?

– Говорили, – кивнул Гарун.

 – И поверь – девчонка среди стражей моя постоянная головная боль.

– Так в чём проблема?!

– В том, что своим упорством Бера доказала право стать одной из нас. Она страж. Нравится тебе это или нет, но она наша соратница, одна из нас, ты понимаешь?

– Но все…

– Не все! – Гарун стукнул кулаком по столу и уверенно повторил.

 – Не все считают, как ты. И независимо от мнения отдельных стражей Бера, напоминаю ещё раз, одна из нас, а мы своих в обиду не даём.

– Но я тоже один из вас.

– Ты переступил черту. Ты поступил подло, ударил в спину одного из стражей ради какой-то чародейской шлюхи. У нас так не принято.

– Но Бера девчонка, она не должна…

– Она доказала своё право быть стражем, – с нажимом произнёс Гарун.

В его глазах под нависшими веками плескалась злость. – Она такой же страж, как ты, как я, как любой из нас, независимо от того, что у неё в штанах. Ты можешь устраивать с ней тренировочные бои, но не унижать. И уж точно не при чародейке.

Глаза Ёфура изумлённо округлились. Сказанное Гаруном не укладывалось у него в голове. Он растерянно произнёс:

– Но ведь все же… – голос его набирал силу. – Не надо делать меня козлом отпущения. Я сказал то, что думают многие из нас: девчонке не место среди стражей.

Она помеха.

– Она справляется со службой. Бере пришлось работать намного больше, чем любому из нас, и, повторюсь, это достойно по меньшей мере уважения!

Ёфур бессильно развёл руками и покачал головой. Осторожность брала своё, и он опустил взгляд:

– Хорошо, я понял.

В разбитой губе ещё жили отголоски боли, но куда сильнее саднила уязвлённая гордость.

«Ну Бера», – Ёфур стиснул зубы, представляя сладкий миг отмщения.