Сокровище чародея

Она не знала, как к этой записке относиться: в Стражериуме она пресекала любые проявления снисходительности, предупредительности и прочих присущих общению мужчин с женщинами вещей, а эта забота Кнэфа напоминала поблажку: по мнению Беры, если бы Кнэф проредил погреб отца своего приятеля-мужчины, он не стал бы извиняться перед его отцом. По внутренним правилам Беры она должна оскорбиться, ведь Кнэф посчитал её неспособной справиться с проблемой самостоятельно, вступился за неё, как мужчина за женщину.

Устраивать шум из ничего Бере тоже не хотелось: вдруг Кнэф поступил бы так и с приятелем-мужчиной? Кто их знает, этих южан такеметцев.

«Как всё это сложно!» – Бера тряхнула головой и вернулась в свою разгромленную комнату. Помедлив, принялась за уборку, стараясь не думать о Кнэфе. Но невольно продолжала гадать: он так отписался бы в любом случае или заступился за неё, потому что она девушка?

***

Не снимая капюшона с приметных рыжих волос, Кнэф сидел у решётчатого окна, выходившего на границу с нижним городом.

«Значит, об убийстве заявили», – мрачно констатировал Кнэф и покосился на свою спутницу, потерянно смотревшую в стол.

В таверне было всего несколько человек, но обслуживали всех медленно. Высокая подавальщица принесла им по тарелке с печёными овощами и кружки с сидром.

В животе Кнэфа заурчало, он поморщился и осторожно подцепил деревянной ложкой тёмные куски земного клубня.

– Рассказывай, – велел он и откусил.

Приправили овощи только солью, привыкшему к южным специям Кнэфу клубень показался безвкусным. Девушка не шевелилась. Кнэф уже жалел, что потащил её за собой дальше границы нижнего города.

– За что ты хотела его убить? – мягче попробовал он.

Мягкое поведение давалось выросшему во дворце Кнэфу сложнее, чем казалось со стороны. За годы опалы и службы в Чаруме он научился общаться с любыми людьми на равных, но чем ниже статус собеседника, тем труднее давалось Кнэфу непринуждённое общение, а девушка не только бедной одеждой, но и поведением напоминала ему рабыню, живую вещь – как называли их на языке его родины.

Она опять закрыла лицо руками. Кнэф тяжело вздохнул.

«Надо дать ей денег и отправить подальше из Гатарха. – Он снова попробовал есть безвкусные овощи, но быстро сдался. Хлебнул кислого до слёз сидра и, сплюнув гадость назад, отставил кружку. Снова уставился в окно.