Сокровище чародея

Лестница своим ворчливым поскрипыванием выдавала старость заново отделанного дома.

В тусклом свете сумрачного утра Ёфур прислушивался, присматривался к непривычным охристым стенам и пёстро раскрашенным папирусам. Мысленно он уже обустраивался здесь, ведь он сделал всё, что пожелала Амизи.

Угрызения совести на миг кольнули его, – он ведь лгал, Бера не была обузой, и хуже всех она точно не была, – но он тут же стал торопливо перебирать в памяти её оплошности, преувеличивать их глупость, упуская из виду, что ошибки допускали и другие стражи.

У Ёфура будто закончилось долгое изматывающее состязание, и он мог расслабиться, позволить себе быть просто мужчиной, а не мужчиной-который-постоянно-должен-доказывать-своё-превосходство.

Спускаясь по скрипучей лестнице, Ёфур на миг признался себе, что отношения с Берой, начавшиеся из-за его желания заполучить самую обсуждаемую девушку Гатарха, – вовсе ошибка, ведь самая желанная чародейка Гатарха куда более сладкий трофей.

В последнем Ёфур убедился этой ночью: у Амизи даже кожа со сладковатым привкусом, а уж что она в постели вытворяла, так у него от мимолётных воспоминаний пальцы ног поджались, а член норовисто упёрся в обмотанное на бёдрах одеяло.

Желание, впрочем, не лишило Ёфура осторожности, он выглянул с лестницы в небольшой песочного цвета холл, поискал среди жёлтых шкур львицу и, не найдя, свободно шагнул на пол.

Слева, за двустворчатой бежевой дверью, звякнуло. Ёфур направился туда, мимоходом думая, что Амизи очень хорошо устроилась.

«А она из богатой семьи. Доставка этих папирусов и мебели обошлась в целое состояние, – этот вывод ещё возвысил Амизи в глазах Ёфура. – Возможно, её род даже богаче, чем у Беры».

С улыбкой Ёфур стал открывать двустворчатую дверь, готовый захлопнуть её при виде львицы.

В просторной комнате горели свечи, изгоняя серый сумрачный свет. Среди ковров и шёлковых подушек Амизи полулежала на софе, точно львица. Южное расшитое бисером платье обнимало её стройное тело, туго охватывало пышную грудь. Ёфур застыл с глупой улыбкой на губах, с упиравшимся в одеяло членом, настолько захваченный соблазнительным видом женщины, которую желала добрая половина стражей, что не сразу заметил маленькую закутанную в чадру фигурку в изножье софы.